Оставалась мачеха. С ней пришлось повозиться. Все равно персонаж получался слишком добрым. Тогда Ветта, подумав, сделала ей темно-карие, почти черные, глаза, радужку намеренно уменьшила, чтобы глаза казались злее, брови подправила и нарисовала резко вверх, с очень крутым изломом, темно-красный цвет губ завершил образ. Внешность получилась слегка готической, но очень выразительной
Теперь, когда роспись была завершена, нужно было заняться остальным. Волосы она сделала из веревки: предварительно распустила и расчесала, как могла, гребешком. Волнистые светлые хорошо подходили для Белоснежки: ее Ветта решила сделать блондинкой для контраста с мачехой.
Для мачехи же нужны были нитки прямые и черные. Ветта развела сажу с водой и втирала в волокна распущенной веревки, пока волосы не приобрели достаточно темный цвет. Совсем прямых волос не получилось, хоть Ветта и пробовала, намочив их, высушивать в растяжку. Но все же они уже были не такими волнистыми, как у юной Белоснежки.
Мех от лисьего хвоста, который подарил ей на кисти Бран, отлично подошел для создания бород гномам и королю. Тот же мех пошел и на прическу короля. Принцу она сделала волосы, подобные Белоснежкиным, только у принца они были короче. Ветта была довольна: персонажи получились интересными и узнаваемыми.
Теперь нужно было подумать о туловищах и одеяниях для кукол.
На следующий день, когда Зелда собралась на рынок, оставив близняшек с Анико, Ветта напросилась идти с ней. На рынке вызнала, торгует ли кто тканями. Ей подсказали подойти в лавку, где торговали отрезами домотканой и привозной ткани. Хозяйкой лавки оказалась бабка лет трехсот, не шибко разговорчивая.
Ветта обратилась к ней:
– Доброго дня!
Бабка еле кивнула головой:
– Что надо? Глазеть и шшупать нельзя!
– Скажите, пожалуйста, а у вас, случайно, не остается обрезков ткани? Я бы могла купить, – спросила Ветта, рассматривая отрезы. Цветом ассортимент не баловал. Домотканые полотна в основном были оттенков песочного, серого или белого цветов. Было и немного тканей богатых, привезенных из города: одна красная, бархатистая, с набивным рисунком в виде цветков лотоса, вторая – синяя, почти черная, типа парчи, и тончайший белый шелк.
Кроме тканей в наличии было несколько видов хитро сплетенного шнура золотого цвета для отделки и небольшой выбор пуговиц. Простые деревянные и по десятку маленьких костяных: жемчужного цвета и металлического, под золото.
– Нет! Продаю куском! Не режу! – ответила старуха и отвернулась.
Ветта взглянула на ценники, мысленно прикинула цену и ужаснулась: сумма выходила заоблачная. Таких денег у нее не было. Попыталась было уговорить торговку, но та была неумолима и не оставляла ей выбора.
Прикинув что можно купить на ее небольшие сбережения, Ветта поняла, что может позволить себе кусок марлевки и кусок мешковины – они были самыми недорогими, – шесть перламутровых пуговиц, моток ниток, пару игл и небольшой отрезок золотого шнура. Вздохнув, она попросила старуху упаковать покупку.
Возвращаясь домой, они с Зелдой заглянули к Брану. Старик обрадовался им обеим, напоил чаем с какими-то сухими плюшками, оказавшимися под рукой. Ёрс возился с заказом, но тоже ненадолго присоединился к чаепитию. Вызнав, зачем Ветта приходила на рынок, Бран покачал головой.
– Вот ведь, карга старая! Всегда так! И говорить-то с ней бесполезно…– старик сокрушенно вздохнул. Ёрс же посмотрел на пуговки, почесал затылок и ускакал куда-то в подсобку. Через некоторое время он возник перед Веттой с коробочкой разнокалиберных бусин и пуговиц разных размеров и цветов. Коробочка была увесистая. Ветта ахнула:
– Откуда?
Она удивленно рассматривала свалившееся на нее богатство.
– Тык на рынке когда шатался – подбирал. У кого пуговка оторвется, у кого бусы порвутся, где просыпят чего. Красивые… жалко, в пыли валяются, целое сокровище. На, забирай, мне-то они теперь к чему? Я ж при другом деле пристроеный – с гордостью добавил мальчишка. – Так… любоваться только!
Ветта не выдержала и расцеловала его в обе щеки. Тот довольно и смущенно улыбался.
– Только это… на представление-то позовешь? – покраснел Ёрс.