Про деньги она не думала: обычно здесь, как и любым уличным артистам, платили те, кто хотел, бросая в шапку кто медяк, а кто денежку побольше. Вскоре Ветту окружили родные. Зелда, держащая на руках Аду и Грет, все порывалась обнять ее, но вертлявые близняшки не давали ей этой возможности. Рядом стояли Анико, Одо, Агна и наконец пробившиеся к ней Бран и Ёрс.
– Ну что? Поздравляю, ведьма! – ухмыльнулся мальчишка и подал ей монетку, заработанную у Брана.
– Что ты, Ёрс! Не нужно, – возразила было Ветта, но тот остался неумолим. За ним последовали и Бран, и Одо, и даже Анико с Зелдой. Люди из толпы тоже начали подавать монетки Ветте, вскоре этих монеток набралось так много, что они перестали помещаться в ладошку. И тогда Ланзо любезно достал мешочек для денег, вероятно, припасенный заранее.
Через некоторое время толпа схлынула: в соседнем ряду началось кукольное представление приезжих из города. Ветта сразу узнала знакомую ширму. Все тот же Гиньоли со своей вертлявой подружкой.
Артисты частенько путешествовали по маленьким городкам и деревням в надежде срубить легких деньжат на незамысловатом, даже примитивном представлении. И у них это прекрасно получалось: народ был неизбалованным и в основном неграмотным, охотно платил даже за такой суррогат. Но сейчас все изменилось.
После Веттиной сказки представление бродячих артистов зрителям показалось грубым, скучным и простым. Невзирая на то, что куклы у нее были самопальными, первыми, немного неуклюжими, как виделось ей самой, на контрасте с примитивным представлением её игрушки смотрелись как что-то необыкновенное, продуманное и сложное.
Народ, радостно прибежав за новым зрелищем, быстро заскучал, и некоторые люди даже начали уходить. Только дети оставались, с неизменным восторгом воспринимая любое представление.
Артисты не понимали такого непривычного отношения к спектаклю. Обычно толпа приветствовала их, радуясь любым дурацким шуткам, хлопала не переставая и довольно щедро платила, но не в этот раз. Потихоньку народ разбрелся по лавкам, и балаганщики остались одни. Пересчитав скудный заработок, они неспешно собрались и, перехватив в местной таверне по пирожку, уехали, в этот раз разочарованные.
Ветта и забыла про деньги, но Ланзо напомнил ей, сунув в руки мешочек с монетками. Там были в основном медные копейки, несколько серебряных монет и один золотой… Это было странно: в деревнях золотые не ходили. Крестьяне в основном пользовались медяками и серебром. Золото водилось только в крупных городах.
«Откуда?» – подумала Ветта, оглядываясь и ища взглядом владельца крупной монеты. Человек должен быть явно не из деревенских. Ей показалось, что вдалеке, возле одной из лавок, она заметила силуэт человека в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Он выглядел не как местные. Плащ показался ей дорогой ткани: не мешковина или лен, скорее, что-то вроде бархата густого темно-синего цвета. Женщина это была или мужчина, Ветта разглядеть не смогла и вскоре потеряла фигуру из вида.
Потихоньку Ветта стала зарабатывать представлениями. Их было немного: примерно раз в месяц она выступала на площади с новой сказкой. Добавляя к уже существующим куклам новых, она придумывала различные истории и приключения. Денег, конечно, было немного, хоть она и неизменно собирала публику своими спектаклями, но золотых монет больше не попадалось.
Иногда ее приглашали в дома побогаче, разыграть спектакль на какое-нибудь празднество, но это происходило нечасто и не спасало. Люди тут были простые. На развлечения денег не было, платили скудно, с детей денег она, конечно, не брала. Отчаявшись заработать хоть сколько-нибудь приличную сумму, она чувствовала себя иждивенкой при Анико и Зелде, хотя они никогда ее в этом не упрекали.
Как-то Ветта придумала ездить по окрестным селам и деревням. Она даже заезжала со спектаклями в маленькие хутора. Стало несколько полегче в плане финансов, но постоянные разъезды быстро утомляли ее, да и шибко финансового состояния не меняли. Много времени уходило на тренировки и создание новых кукол. В какой-то момент она даже подумывала вернуться на подработку к Брану. Но тут Анико предложил ей кое-что получше.