Копать пришлось достаточно глубоко. Ветта несколько раз останавливалась, чтобы передохнуть, и тогда Зелда бралась за работу. Примерно через полчаса, когда ямка была глубиной примерно сантиметров тридцать, они заметили краешек какой-то ткани. Вдвоем они ухватились за него и начали тянуть. Узел довольно быстро показался из-под земли. Небольшой. Они вытащили его, отряхнули от комьев земли, и, перепачканные, но довольные собой и друг другом, направились обратно в дом.
Ветте было любопытно, что же так старательно прятала прежняя владелица в этом свертке, так что она торопливо начала развязывать толстый плотный узел.
– Ээй, руки хоть помой, в грязи ведь вся! – Зелда зачерпнула деревянным ковшом воды из стоящей во дворе кадушки.
Ветта, оставив узел, выбежала во двор. Хорошенько помыв руки, они обе вернулись в дом. Ветта быстро развязала узел.
– Эта, а можно мне тоже посмотреть? – стесняясь, спросила великанша.
– Ну конечно! Открываем? – Ветта вопросительно посмотрела на Зелду. Она, сама не понимая, от чего, волновалась. Зелда кивнула.
Откинув края узла, Ветта с удивлением обнаружила странный набор вещей: плотно свернутую серую рубаху из грубого полотна, по горловине и манжетам которой бежала необычная вышивка на пару тонов темнее основного тона ткани. Несмотря на простоту, она смотрелась очень стильно. Вышивка напоминала кельтский орнамент. Кроме рубашки, в узле обнаружились несколько платков, украшенных похожей вышивкой.
Небольшая шкатулка: простая, но из дерева с необыкновенно красивой фактурой. Колба с запечатанной чем-то, похожим на воск, крышкой. В колбе плескалась мутная жидкость. Несколько мешочков с травами. Ветта высыпала часть содержимого себе на ладонь, понюхала – запах отдаленно напоминал мяту.
Но больше всего Ветту поразила кукла. Кукла была самодельной, чем-то похожей на куклу вуду. Она была изготовлена из природных материалов: тело, сшитое из мешковины, плотно набитое соломой. Руки и ноги куклы, искусно выточенные из дерева, сгибались в локтях и коленях. Суставы были соединены чем-то вроде металлических шпилек. Голова была сшита из более плотного материала, напоминавшего тонкий лен. Волосы сделаны из толстого волоса, наподобие конского. Но больше всего удивляло лицо куклы. Оно было нарисовано довольно просто, но при этом казалось совершенно живым.
Особенно живыми были глаза. Ветта поразилась мастерству художника: казалось бы, капля голубой краски на радужку глаза, капля черной – зрачок, и маленький белый блик. На секунду ей даже почудилось, что кукла смотрит на нее, и от этого стало немного жутковато.
Она перевернула куклу лицом вниз и открыла шкатулку. В ней обнаружился кулон: самодельный, скрученный из каких-то тонких металлических нитей, похожих на проволоку. Ничего особенного, но камень, вставленный в кулон, оказался непередаваемого цвета: он переливался удивительно чистым ультрамарином, переходящим в густой фиолетовый. Зелда за спиной только ахнула.
– Можно? – спросила она и протянула руку. Ветта подала ей кулон. – Ишь ты! Красота-то какая… – Зелда завороженно разглядывала украшение. – Это ж камень редкий, в наших местах не водится. Кажись, его Синеоком называют.
– А что, он особенный какой? — спросила Ветта
– Еще бы! Он, говорят, если чево пожелать очень крепко – все исполняет. Только по-настоящему желать надо и только доброе, за зависть и жадность наказать может.
– А здоровье? Тоже поправить может?
– Не знаю я, всяко про энтот камень говаривали… Да что толку, – Зелда решительно сунула кулон в шкатулку, махнула рукой и отвернулась. И вообще, у меня дел по горло, а ты тут с глупостями своими. Пошла я.
СЛОВАРИК:
* круг -- год
* морозница -- зима
* зимень -- медведь
* нобель -- богатый человек
* хлебина -- картошка
* нарядница -- капуста
* сильф -- гном
ГЛАВА 4
Зелда двинулась во двор. Ветта же бережно собрала все обратно в узел и положила на сундук, на котором проснулась утром.
– Давай помогу чего по-хозяйству? – крикнула она Зелде, которая ушла в дальний конец двора.
– Помочь? С роду ты не делала ничего по дому, а тут на-кось: собралась! Видно, крепко ты бабахнулась головушкой-то! – Зелда заулыбалась, от этого ее грубое лицо сделалось симпатичным и даже по-своему красивым. – Давай помогай, коли не шутишь.