Великанша выдала Ветте миску с каким-то зерном, напоминающим перловку.
– Иди-ка зерна капункам дай, а я коз накормлю пока.
Стоило Ветте получить миску, как капунки с квохтаньем посеменили к ней, понимая, что скоро начнется пир. После Ветта с Зелдой отправились на огород: пропалывать грядки.
– Смотри, смотри! Вот эти листики сверху не трогай, а вот эти: светло-зеленые шершавые – рви. А то совсем пожрут землю-то, для хорошего ниче не оставят!
Ветта с удовольствием выполняла эту простую работу, осознавая, что тело ее молодо, голова не болит, суставы не ломит, и эта легкость наполняла ее невероятным ощущением свободы, свойственной юным девушкам, у которых вся жизнь еще впереди. Прополов огороды, они нарвали свежих овощей, откопали с десяток клубней хлебины (это оказалась обычная картошка, только более желтого цвета).
Время шло к полудню, и они наскоро перекусили остатками завтрака. После перекуса Ветта занялась уборкой дома. Без ведома Зелды, которая пошла доить корову, а ей велела передохнуть. Видимо, с домашним хозяйством Зелде приходилось справляться одной, поэтому было не до чистоты и эстетики в доме.
Сначала Ветта собрала со стола грязную посуду в большое деревянное корыто. Вытащив корыто во двор, из бочки набрала нагретой в лучах розового солнца воды, сорвала пучок жесткой травы и принялась за работу. Мытье посуды всегда ее успокаивало, и мысли текли плавно и ясно.
Как ни странно, этот мир ее не пугал, наоборот: он казался ласковым и уютным. Вся боль из прошлого оставляла ее, и она потихоньку начинала осознавать, что впереди у нее новая, интересная и полная открытий жизнь. Намыв посуду, Ветта вернулась в дом, натерла пучком мокрой травы стол.
Заметив, что полки для посуды покрыты слоем пыли, она протерла и их, затем расставила посуду. Большие тарелки с большими, средние со средними, мелкие с мелкими. На отдельную полку составила кувшины, крынки и грубые глиняные кружки. В простоте быта ощущалось какое-то необъяснимое очарование, которого так не хватает городскому жителю. Она вспомнила, как в прошлой жизни мечтала о своем маленьком домике в деревне.
Найдя у двери метлу, сделанную из обычной палки и травы, напоминавшей сорго, она подмела пол. После собрала в стопки белье: рубашки, простыни, полотенца, – рассортировав все на грязное и относительно чистое. Грязное белье она сложила в большую корзину, найденную там же. Чистое же белье разложила на сундуки. Заглянула в один из сундуков – там обнаружились домотканые коврики. Ветта положила один, круглый, у порога. Остальные она не решилась взять.
В другом сундуке нашлась скатерть. Скатерть была соткана из тонкого льна, по краю красовалась ярко-красная вышивка из замысловатых узоров. Подумав, Ветта достала ее, но застилать стол не стала – отложила в сторону… Выглянула из дома – Зелды в пределах видимости не было.
Впомнила, что, когда пололи грядки, среди сорняков попадались невероятно нежные, красивые цветы, похожие на кустовую ромашку, но с сиреневыми лепестками и розовой сердцевиной. Те, которые они оборвали, уже подвяли, но на краю огорода еще росли несколько кустов. Торопливо собрав цветы, Ветта вернулась в дом, сняла с полки крынку и, наполнив ее водой, бережно поместила в нее получившийся букетик.
Обвела взглядом комнату и осталась довольна. Конечно, это была не стерильная красота, но все же порядок ощущался, и даже воздух стал как будто чище.
Решила заглянуть в соседние помещения. Одна из комнат явно принадлежала Зелде и ее мужу, туда Ветта не рискнула сунуться. А вот в комнату братьев вошла без сомнений.
«Всевечный, ну и бардак» – подумала она и принялась за работу.
Сложила и рассортировала вещи, подмела, подумала – и решилась достать из сундука еще один коврик, который и постелила у порога в комнату братьев. Намыла окна, отчего в комнате стало светлее раза в два. Застелила кровати и, аккуратно закрыв дверь, вернулась в общую комнату. Там она и застала Зелду, стоявшую посередине и упиравшую руки в боки.
– Таак! Это что еще такое!? Чево это тут происходит? – сурово спросила она.
Ветта не видела выражения лица Зелды, так как та стояла против двери и казалась силуэтом.