Игрушечное чаепитие плавно перетекло в настоящее. Поскребя по сусекам, я соорудила вполне приличный кекс, а Верочка принесла из заначки шоколадные конфеты, оставшиеся после ее недавнего дня рождения.
Налопавшись сладостей, мы еще немного поиграли в игру-ходилку, а затем включили мультики. Разомлевшая Верочка валялась на диване, сквозь дрему следя за приключениями Барбоскиных. Я расположилась неподалеку с гладильной доской, утюгом и горой постельного белья.
-А знаешь, мама, королева не любит папу. – вдруг сообщила дочь.
-Почему ты так решила?
-Просто видела, как она на него смотрит. Она… Она хочет, чтобы его не было в доме.
-Это она сказала тебе? – Я пыталась все перевести в шутку, а рука с утюгом ни с того ни с сего предательски задрожала.
-Мама! Ты чего? Куклы не умеют разговаривать! Просто, когда я смотрю на нее, я понимаю, о чем она думает. – Раскрасневшаяся от волнения Верочка, села и сделала тише телевизор.
Я не знала, как реагировать. Где-то в глубине души, я понимала, что дочь права. Я и сама видела, как королева смотрит на заводного медвежонка. Видела королеву возле окна, вдыхающую ароматы невидимого ночного сада. Видела королеву во плоти и крови, прогуливающуюся по «лесику». Но предпочла бы думать, что мне это померещилось. Иначе, что прикажете делать со всей этой чертовщиной?
-А как ты это поняла? Ну, что понимаешь королеву?
-Я слышу ее голос. У меня в голове. – ответила Верочка.
Я смотрела на нее, забыв обо всем. Пора в очередной раз заказывать талончик к неврологу? Но тот голос из сна! «Дай ей поиграть! Уходи! Я сама все сделаю!» Верочка не фантазирует. В детстве я тоже слышала королеву…
Тут внизу что-то зашипело и запахло паленым. Так и есть! Я почти прожгла шелковую простынь. Потрясающе красивый и столь же бесполезный комплект шелкового постельного белья нам на годовщину свадьбы подарила мама Олега. Я терпеть на могла скользкие, вечно холодные тряпки, но муж строго следил, чтобы «роскошная» постель застилалась не реже двух раз в месяц. «Живу, как нищий из-за вас, так хоть посплю по-царски» - любил повторять он. И вот сейчас на белой шелковой простыне красовался треугольный отпечаток утюга.
И в этот момент в замке заскрежетал ключ.
Глава 6.1.
Таким я Олега еще никогда не видела. Дубленка застегнута на одну пуговицу, шапка надвинута на одно ухо. На втором болтаются очки.
-Что случи… - сначала я даже не поняла, что происходит. Но тут муженек, скинув дубленку на пол, громко икнул и прямо в ботинках протопал в гостиную.
-Всё! – заорал он. – Допрыгалась! Добилась своего! Тварь! – он с размаху впечатал кулак в гипсокартонную перегородку, разделявшую большую комнату на две зоны. Разумеется, кулак застрял в перегородке, от чего мой благоверный рассвирепел еще больше.
Верочка, побледнев от ужаса, застыла на диване, сжавшись в комок и обхватив ножки руками.
-Ты с ума сошел? Чего добилась? И… почему в таком виде? – держа перед собой утюг, я взяла дочь за ледяную руку и стянула с дивана. Еще пару секунд назад окаменевшая Верочка вдруг резко расслабилась и теперь безвольно, словно тряпичная кукла, переставляла ноги, странно свесив на бок голову.
-Иди! – шепнула я ей. – Иди и закройся в своей комнате.
Дочка заплакала, потянула меня за руку, но потом понимающе кивнула и скрылась за дверью детской.
Держа утюг как щит, я повернулась к Олегу. Он смотрел на меня налитыми кровью глазами, и я вдруг, испытав первобытный ужас, вспомнила рыжую Аньку и монстра, прятавшегося внутри нее.
-Меня уволили! – прохрипел Олег. – Выставили, выкинули, как шавку. Довольна теперь?!
Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с шершавым комом в горле. Вообще, ничего неожиданного тут не было - фирма давно дышала на ладан. Но все же, как мы теперь будем жить?
-Ничего, найдешь работу. Такого специалиста с руками и ногами оторвут. – я сильно покривила душой, специалист из Олега был так себе.
Муж смотрел на меня недоуменно. Должно быть он настроился поскандалить, а тут такое разочарование. Еще раз икнув, он растерянно почесал в затылке.
-Да… Такого специалиста еще поискать. Я что… Я же всю эту шарашкину контору на себе тянул. А эти гады! – сплюнув на ковер, он мутным взглядом обвел комнату, и тут же увидел шелковую простынь с треугольником посередине. Лицо его, начавшее было принимать человеческий вид, вновь побагровело и принялось раздуваться, нос заострился, а взгляд потерял осмысленное выражение.