Опасливо озираясь, Петухов прокрался к окну, заглянул за штору и неизвестно зачем тщательно прощупал оконную раму.
-Мда…- он почесал в затылке пятерней, кряхтя и охая, водрузил шкаф на место, кивнул в сторону пиджака. – Может того? В полицию, все таки?
-Еще чего! Сами разберемся. А за шкаф спасибо.
Выразительно повздыхав пару минут, Петухов, наконец, удалился. Наспех прибрав о сколки посуды и составив в сервант уцелевшие чашки и блюдца, я поспешила в детскую.
Верочка, обняв плюшевого котенка, свернулась калачиком на кровати, на первый взгляд дремала. Я, водрузив домик на комод, заглянула внутрь. Королева, Ольга и пупс на находились на кухне-сидели за обеденным столом, перед ними до сих пор стоял игрушечный чайник и блюдца с пластилиновыми пирожными. Я поискала глазами медведя-он валялся у меня под ногами возле комода, должно быть выпал, когда Верочка несла мне комод.
Но не куклы интересовали меня. Странно, все окна домика были плотно закрыты, а ведь еще совсем недавно они были распахнуты настежь. Подергала створки окна гостиной-заперто, окно детской тоже не поддалось.
-Не надо, мама, это опасно. – Оказывается все это время дочка наблюдала за мной.
-Откуда ты знаешь?
Верочка не ответила.
-Солнышко, будет лучше, если ты расскажешь все, что знаешь. Папа пропал.
-Я знаю, мама.
В эту минуту я надавила на створку одного из окошек второго этажа чуть сильнее, и она распахнулась.
Я выглянула в кукольное окно. Там, за окном была ночь. Тоскливо гудел ветер, шумели деревья. Силясь разглядеть еще хоть чего-нибудь, я наклонилась ближе и вдруг почувствовала, как ухнуло сердце, а ноги стали ватными от ужаса. С той стороны на меня смотрели. Не тот монстр, что гостил у нас, но не менее отвратительный. Половина его лица напоминала морду обезьяны, другая половина принадлежала еще какому-то животному, похожему на бурундука. Кажется, это тоже была маска. В прорезях маски плескалась темнота, а в ней… Должно быть мне показалось, и никакого страха в несуществующих глазах монстра не было, но влететь в домик он, однако, не решался. Просто смотрел. Его крылья ритмично рассекали воздух неведомого мира, издавая неприятный скрежещущий звук. За спиной существа я уловила едва заметное движение. Вглядевшись в темноту, поняла, что десятки подобных уродцев летают по саду, и поспешно захлопнула окошко.
-Милая, ты права, это действительно очень опасно. Тебе об этом ОНА сказала? Королева?
-Да. И про кулон тоже она, и домик тебе отнести она попросила. И про папу я от нее узнала. С ним все в порядке, просто он в другом месте. Это случайно получилось… – Верочкин голосок звучал тускло и невыразительно, казалось, она уже спит и разговаривает во сне.
-Бедная моя малышка, - подумала я. – Сколько не нее всего свалилось.
Я взбила ей подушку, накрыла одеялом, погладила каштановые кудряшки.
- Спи, котенок.
-Мам, все будет хорошо?
-Ну, конечно, милая!
-Спокойной ночи.
Затворяя дверь, я услышала из темноты Верочкин шепот.
-Знаешь, почему королева не любит медведя? Она говорит, он опасен, а ты еще недостаточно сильна.
Спала в ту ночь я на крошечном кухонном диванчике. Тесно, жестко, но о том, чтобы пойти в гостиную и речи быть не могло. Впрочем, спала-громко сказано, завернувшись в тонкое покрывало с Верочкиной кровати, пыталась я остановить чехарду разноцветных вспышек-воспоминаний сегодняшнего вечера. Перекошенное лицо Олега, испуганные глазенки дочки, серебристая субстанция, вытекающая из окошек домика, грязные крылья, словно тряпки болтающиеся за спиной чудища, зеленый полумесяц, зажатый в моем кулаке. Нащупав в темноте кулон, я вновь ощутила тепло, растекающееся сначала по руке, а затем по всему телу. Ничего больше я не почувствовала, но на душе стало спокойнее, разноцветные пятна перед глазами замедлили свои пляски, а потом и вовсе стали бледными, расплывчатыми, похожими на кляксы. Они бледнели, дрожали и лопались, уступая место темноте. Ровно за мгновенье до того, как исчезла последняя клякса, я поняла, что засыпаю…
Я стояла перед дверью. Дверь была сама обычная, выкрашенная дешевой белой краской. Кое-где на ней виднелись застывшие белые капли. В детстве мне нравилось фантазировать, будто дверь - заколдованная принцесса, а белые капли - ее застывшие слезы. Гладя их указательным пальцем, я сначала придумывала истории, как именно принцесса попала в сию передрягу, затем воображение рисовало не менее волнующие картины освобождения пленницы. Однако сейчас мне было не до того.
Мне было страшно. Возможно, такой страх я испытывала впервые за свою пятилетнюю жизнь. Там, за дверью была наша комната-спальня девочек детского дома № 2. И мой домик. И Анька. А еще за дверью была пугающая тишина. Собственно, поэтому-то мне было совершенно необходимо открыть дверь.