В самом деле, куда запропастилась проклятая ёлка, я точно помню, как убирала ее на антресоли в прошлом году. А сейчас тут только одни банки с вареньем семилетней давности. Царство банок и пыли. Проклятье! Если бы здесь хотя бы был свет, а то, кто его знает, что там, в глубине? Вдруг пауки или того хуже, мыши, к примеру. К слову сказать, иногда по ночам я слышу какое-то шебуршание. И доносится оно именно с антресолей.
Снизу послышалось тихое не то поскуливание, не то всхлипыпание.
-Верочка! Не волнуйся, я уже нашла ёлочку!
Мой голос звучал неестественно бодро, а правая рука продолжала осторожно ощупывать темноту. Черт! Давно пора выкинуть эти банки! Тем более они не наши, остались от прежней хозяйки. Но почему-то рука не поднималась расправиться с результатами труда, даже чужого.
Всхлипывания прекратились. Слышалось лишь сопение. То ли недовольное, то ли недоверчивое. Мелькнула мысль, что в запасе у меня не больше пяти минут, и в этот момент рука нащупала какую-то коробку.
-А вот и наша ёлочка! - с трудом вырвав пыльную, заклеенную скотчем добычу, из баночного плена, я спустилась и торжественно вручила её дочери.
-Я сама открою! - предупредила Верочка. (На самом деле это звучало «Я яма окою», но мой мозг давно уже включил некий «преобразователь», благодаря которому для меня дочкина речь звучала не просто понятно, а почти идеально).
-Конечно сама! Сейчас принесу ножницы и открывай, а я пока игрушки поищу.
Игрушки нашлись быстро. Они лежали неподалеку от первой находки. Потянув за единственный свободный край свертка, я обнаружила, что к нему скотчем примотана большая коробка. Ёлка?
И тут я отчетливо вспомнила, как орудовала рулоном скотча, скрепляя игрушки и ёлку между собой.
«Вместе их будет проще найти» - думала я.
Ага, конечно…
Стоп! Если сейчас я вот-вот вытащу ёлку, то, что же в коробке, над которой последние пару минут усердно пыхтит Верочка?
-Мам! А здесь не ёлочка! - к моему удивлению, в голосе дочери не было ни слез, ни разочарования. Скорее, удивление и интерес. Что она там нашла?
-Да, милая, мама ошиблась! Вот ёлочка и игрушки.
Спустившись со стремянки, я увидела сверкающие глаза ребенка.
-Тут домик! И куклы! - счастливая Верочка прижимала к груди пыльную коробку, а я вдруг почувствовала, как пересохло во рту.
В коробке и в самом деле был домик. Миниатюрный, искусно сделанный двухэтажный кукольный домик. С зеленой крышей, белыми ставнями и позолоченной дверцей. Единственная вещь из моей далекой, «до детдомовской» жизни. Я совсем не помнила ту жизнь и временами сомневалась, была ли она вообще. Жила ли на свете девочка Оля, у которой были свои собственные мама и папа, своя одежда и свой кукольный домик.
-Чей он? Мой? - Верочка аккуратно достала находку из коробки и пальчиками поглаживала зеленую крышу.
-Твой, конечно, твой.- я одновременно чувствовала облегчение и тревогу. Тревога была легкая, едва уловимая, как трепещущие крылья бабочки, но дочка каким-то образом считала её.
-Тебе на нравится домик? Он плохой?
-Что ты, милая! Очень нравится! Бери его, играй. Смотри, а тут ещё и куколки есть!
Как я уже говорила, домик был двухэтажный. На первом этаже, как и положено, была просторная (если это слово, вообще, может быть применено по отношению к кукольному домику) гостиная. В ней все было по-настоящему: пылал, нарисованным огнем, камин, позвякивала крошечная хрустальная люстра (разумеется, то были обычные стекляшки, однако как искусно сделанные), на столе стояла ваза с фруктами. Удивительно, но вся мебель: и стол с резными ножками, и пара глубоких плюшевых кресел, и большой синий диван, стояли на своих местах, а не находились в свободном полете, как это бывает, когда подобные игрушки переставляют с места на место. Впрочем, ничего удивительного, как оказалось, все «внутренности» дома были намертво приклеены к полу и стенам.
В домике было всего две куклы, они сидели на диване в гостиной, и по тому, как они смотрели друг на друга, как склонили головы, повернувшись вполоборота, я готова была ставить на что угодно, что своим вторжением мы прервали оживленную беседу.
-Мам, смотри, это королева! - дочка вытащила куклу в пышном голубом платье и, замерев от восторга, поглаживала пальчиком пышные золотистые локоны, оборки платья, золотистые туфельки и корону.