«Сейчас она повернется и увидит тебя!»-пронеслось в голове. Отключив фонарик, я одним прыжком преодолела расстояние до двери детской и, с колотящимся в горле сердцем, прислушалась. Щелк! И тишина. Теперь уже окончательная. Королева захлопнула окно.
Через пару минут я была в кровати. Натянув одеяло до ушей, не зная, куда пристроить вмиг заледеневшие руки и ноги (попыталась было прижаться к Олегу, но он, недовольно замычав, укатился на край кровати, по пути сорвав с меня одеяло и замотавшись в него подобно гусенице в кокон), я вспоминала. Сама толком не зная, что именно. Но было стойкое ощущение, что мне обязательно нужно что-то вспомнить. Прямо сейчас…
Перед глазами мелькало детство, детский дом, наши девчонки, воспитательница Марина Петровна Рыбина (вот уж не думала, что когда-нибудь у меня получится вспомнить ее имя и отчество-за глаза мы естественно, любовно звали ее «рыба», а иногда «ни рыба, ни мясо»)… Вот и все… Я вдруг поразилась, насколько мал и бесцветен мир моих воспоминаний. Когда мы переехали на эту квартиру, я, тут же принялась все убирать, разбирать, подклеивать, подкрашивать. На хороший ремонт денег не было, да и зачем он? Перекантуемся пару годиков, потом купим свое гнездышко, там уже и развернемся по полной. Так вот, в одном из многочисленных встроенных шкафов в прихожей я обнаружила пачку старых журналов с желтыми страницами и следами чашек чая на обложках, да подборку старых открыток. На всех открытках был один и тот же город. Серое унылое небо, серые унылые здания. Поначалу я решила, что везде изображена одна улица, просто с разных ракурсов. Однако, прочтя подписи к открыткам, я с удивлением обнаружила, что город довольно большой, в нем не менее 25 улиц. Но как же они были похожи! Безликость, беспросветность и пустота делали их неотличимыми сестрами-близнецами. Таким был и мой мир до рождения Верочки. И, черт побери, разве могло в нем что-то затеряться?
А картинки все мелькали и мелькали. Одни и те же лица, события, эмоции (если они вообще были)… И вдруг, где то там, на границе сна и яви, я увидела комнату. Ту самую, в которой прожила большую часть жизни. Только теперь она не была серой. Каким-то непостижимым образом, она стала цветной, объемной и еще… Живой, что ли. Казалось, стоит протянуть руку и можно пощупать шершавое, в катышках покрывало на кровати, погладить по белым синтетическим кудряшкам куклу без глаза (Таня, её зовут Таня,- услужливо подсказал кто-то в моей голове). Кукольный домик был тут же. Он стоял на ковре в центре комнаты, гостеприимно распахнув позолоченные дверцы. Куклы валялись неподалеку. Я подошла ближе. А может, и не подошла, а просто вдруг оказалась рядом с домиком (кажется, во сне бывает именно так). Что-то было не так с этим воспоминанием, каким-то неправильным было оно. Куклы! Все дело в них…
Глава 4.2.
Я подняла королеву. На этот раз она была не в платье. Точеную фигурку красиво облегал черный бархатный костюм для верховой езды. Золотистые волосы были уложены в затейливую прическу, на шее висела цепочка с крошечным кулоном в виде зеленого полумесяца, в волосах поблескивала корона. Это без сомнения была та самая королева с заставленных пыльными банками антресолей. С одной лишь разницей. В ее золотистых волосах не прятались седые пряди, а целлулоидное личико было совершенно гладким, без единого намека на морщины.
Вторая кукла тоже выглядела моложе. Значительно моложе. Попросту говоря, она была ребенком. Девочка, лет 5-6, в унылом коричневом платье, грубых серых колготах, сморщенных на коленях. На ногах-видавшие виды вишневые туфли на шнуровке. Две мышиные косички и недетские уставшие глаза.
Поднимаю девочку. Теперь они обе у меня в руках. Смотрят на меня, но их лица ничего не выражают. Почему я так уверена, что это те самые куклы? Должно быть, потому что я сплю. Во сне часто что-то просто знаешь и все. Без объяснений.
-Оля! Оля! Дай поиграть! Да отдай же!
Кто-то больно толкает в плечо, от неожиданности я падаю на ковер. Девочка выпадает из рук, и ее тут же хватает чья-то цепкая ручка с обкусанными ногтями.
-И королеву дай! Я играть хочу!
Я поднимаю глаза и ничуть не удивляюсь. Худенькая рыжая девочка с добрыми солнечными веснушками и злыми глазами. Если бы мне показали ее наяву, я бы покачала головой и ответила, что такой девочки у нас в детском доме никогда не было. Но в моем сне все по- другому. Раз она есть, стоит передо мной, значит она действительно существует. И я, кажется, даже знаю, как её зовут.