Теперь оставалось соединить все детали металлическими скобами. Коленные чашечки и локти. Плечи и сгибы кистей и стоп. Шея. Каждый суставчик. Каждый пальчик на руках и ногах. Всё двигалось и работало. Теперь она больше походила на девушку, чем на деревянную болванку. Он взял кисть и палитру, обвел красным контур её губ, каждую прожилку, каждую складочку. После смочил кисть, и теперь его кисть коснулась зеленой краски. Теперь он придавал цвет её глазам. Зеленоватые краюшки переходили в карий и янтарный ободок вокруг зрачка. – Идеально. – прошептал он, и вот теперь оставалось выбрать волосы. Почему-то именно тот темно-каштановый ему сейчас был пригляднее всех. Он встал с высокого стула, на котором сидел во время покраски лица куклы, и принялся перекладывать парики. Слегка желтоватые и такие нежные. Он сжимал их в ладонях, водил пальцами по волоскам. Цвет, который указал заказчик. И почему его душа совсем не видела эту красотку блондинкой. От чего он положил этот парик на стол и поднял другой. Темно-каштановый с легкими кудрями. – Давай посмотрим на тебя. – он надел на куклу парик и улыбнулся. На него смотрела сейчас мечта. Лицо, которое не могло не вызывать эмоций и улыбки. Красивое и нежное, и в то же время страстное и желанное. Губы, что молили прикоснуться к ним поцелуем. Глаза, что зазывали к себе ближе. И волосы, что обрамляли её лицо, выделяли скулы. Делали её ярче. – Настоящая красавица. – теперь он не мог прекратить смотреть на неё вот так. Взглядом полным восхищения и тоски, ведь у него самого не было девушки. И не знал он той удушающей ласки и тепла, о котором мечтает любой мужчина. Которую жаждет, глядя на подобные красоты девушек. Молодой мужчина снова хмыкнул и задумался. Надо было теперь выбрать кукле платье.
- Брат! Уже утро! – раздался за дверью громкий голос сестры, отвлекший его от тех раздумий и фантазий. – Ты всю ночь работал. Иди теперь отдохни!
И он снова вздохнул. И снова его взгляд упал на этот тонкий и желанный силуэт. – Уже иду! – громче проговорил он, так чтобы сестра его услышала и отошла от двери. Быстрым движением руки он стянул со стула ту самую полупрозрачную черную ткань и прикрыл ею деревянное тело. – Я к тебе еще вернусь! – обратился он к кукле, словно она была живой, и вышел прочь из помещения мастерской, захлопнув за собою дверь, но не запирая её на ключ, что было странно, ведь обычно он именно так и делал. Никогда не оставлял дверь открытой.
Усталость утягивала его, и он, не снимая штанов, лишь сбросив с ног ботинки. Зацепив их нога об ногу, забрался на кровать и, подмяв подушку, уснул крепким сном. Но вот раздался скрип дверных петель, такой противный и пронизывающий звук до мозга костей. Звук, от которого хотелось сморщиться и закрыть ладонями уши. Он поднял спину и огляделся. Но комната была пустой, как и прежде. И, как и прежде, тишина окутывала его. И та дверь. Она была закрыта. – Странно! – пробормотал он, но, спустив всё на своё больное воображение и усталость, опустился обратно на кровать. И снова раздался рядом звук. Теперь это уже больше походило на звяканье цепей, что висели обычно в его мастерской. Те цепи, на которых он подвешивал кукол, для того чтобы покрыть их бежевого цвета краской и совсем скрыть то дерево, из которого они были созданы. Всё для того, чтобы куклы еще сильнее походили на людей. – Кто здесь? – он снова поднял спину и теперь уже не мог отвести взгляда. Перед ним стояла красивая молодая девушка, чье тело покрывала лишь тонкая прозрачная черная ткань. Темно-каштановые волосы ложились на плечи каскадом, и та улыбка, что, безусловно, могла свести с ума любого. – Кто ты? – спросил он в тот момент, когда девушка двинулась вперёд и, изогнувшись с плавностью кошки, забралась на его кровать, медленно подползая к нему. – Я понял. Это лишь сон. Ты мой сладкий сон. На что девушка кивнула головой. Она провела одной ладонью по его ноге, плавно перебирая пальцами выше, по обнажённой груди, по его бледной, казалось, давно не видевшей дневного солнца коже. – Раз ты сон, то я готов погрузиться в него полностью. – прошептал он в тот момент, когда её ладонь скользнула выше, и вот она, подтянувшись, зацепившись за его шею, выпрямила спину. – Что ты хочешь сделать со мной? – он улыбался сейчас, переполненный желания сейчас. В тот момент, когда она смотрела на него вот так. С неким полным страсти прищуром и незабываемой похотливой улыбкой. Девушка хихикнула слегка и приподняла выше вторую руку, в которой держала ту самую цепь, на которой он подвешивал кукол. Цепь демонстративно качнулась в такт тому взгляду, что упрашивал его дать разрешение на более извращенные шалости. – Что ты хочешь сделать сейчас? – спросил он, стягивая с её тела ту прозрачную ткань, сжимая её пальцами, тянул сильнее, обнажая такую красивую упругую грудь и живот, круглые бархатные бедра. – Я согласен. – протянул он фразу дребезжащим голосом, уже не в силах сдерживать свои желания и порывы. Мужчина отбросил в сторону ткань и принялся ласкать руками её грудь, сжимать их ладонями. – Какая ты красивая. Его голос уже больше походил на стон, чем на обычную речь, и вот она приподнялась выше и, толкнув ладонью его в грудь, заставила опрокинуться спиною на подушки. Теперь она была более властной, такой жестокой. В меру его желания. Казалось, всё, что она делала, полностью соответствовало его желаниям и фантазиям. И девушка завела одну его руку выше, потом вторую, игриво посмеиваясь и улыбаясь, не спуская с него взгляда, обмотала его запястья цепью. Сперва одну руку, а потом вторую, после обмотав ту цепь вокруг тянущихся к потолку деревянных балок кровати, что держали свисающий над головой полог цвета топлёного молока. – Это уже интересно! Он был в предвкушении и полной готовности поддаться ей. Играть в ту игру, что затеяла эта неземная фея из его снов. Такая желанная и такая нежная.Полностью властвующая над его телом и разумом. Теперь она была готова ринуться в бой и, расстегнув ремень на его штанах, стягивая их с него, словно дикая кошка, мечтающая вцепиться в жертву когтями, отшвырнула его штаны на пол и забралась сверху мужчины. – Делай всё, что хочешь! – прошептал он и закрыл глаза. Сейчас он чувствовал, как её возбуждённая кожа касается его ног, трётся об него в желании быстрее покончить с этим в тот момент, когда руки, наоборот, не спешили и медленно поглаживали его грудь. Девушка сперва подползла выше, и теперь он уже чувствовал её низом своего живота. То ощущение, что заставляло и его возбудиться и налиться тонусом мышцы. Она прильнула к нему, целовала его губы и щёки, медленно спускаясь ниже и вырисовывая языком некие узоры на его коже. Дыхание, что было таким холодным, пронизывало его в тех местах, где кожа намокла от её слюны, от чего покрывалась волной мурашек. Таких желанных и сильнее возбуждающих сильнее и сильнее с каждым её движением ниже, и вот она была уже возле его основания. Обхватывала его пальцами так нежно и сладостно сжимая, то опускаясь ниже, то поднимаясь вновь водила по нему рукой. И вот он уже не мог говорить. Не мог произнести ни слова, и лишь лёгкий стон слетал с его губ, поглощённый теми ощущениями, которые он уже успел позабыть. Сколько времени прошло с его последней близости с женщиной, казалось, он и сам уже не помнил, может, потому и видел сейчас вот такие сны. Она продолжала ласкать его языком, так горячо и глубоко проникая им в свой рот, что заставляло его вздрагивать при каждом подобном действии, при каждом её плавном движении, неспешном, осторожном, плавном. Она оторвалась от него и протерла рот ладонью, снова провела ладонью по его животу от грудной клетки ниже до основания, и он открыл глаза. Смотрел на неё в ожидании продолжения. Казалось, он был готов умолять её снова взять его в рот и приласкать сильнее и быстрее. Но девушка мотнула головой, словно без слов понимая, о чём просит его взгляд, и, выпрямив спину, вытянувшись струной, села на него сверху. – Так мне тоже нравится. – ухмыльнулся он, не спуская взгляда с её наглой настырной улыбки. И то, как она двигалась на нём, резко и быстро, совсем не смущало его. И то, как она натягивала цепи, которыми были скованы его руки. Цепи, что резали его плоть и оставляли синяки на коже. Всё было неважным сейчас и невесомым. Всё, что было дорого, это лишь её стоны, её такое сладкое и тяжёлое дыхание. И её руки, что продолжали натягивать цепь. Бедра, которые так хотелось приласкать руками, впиться в них пальцами и помочь ей двигаться быстрее. Хотя она словно слышала его мысли или просто чувствовала, понимала его желания, сама ускорилась и вот, выпустив цепи из рук, прильнула грудью к его груди, двигаясь быстрее и быстрее в тот момент, когда целовала его губы так жадно, словно одержимая им. Заставляла его сдаться, и