Аркадий говорил, что пострадал во время войны, был узником Аушвица, но увиденное оказалось страшнее, чем ей прежде воображалось. Она помогла старику надеть чистую фланелевую пижаму. Когда он вдевал руки в рукава, она увидела на предплечье расплывчатый след грубо вытатуированного лагерного номера. Тесс подумала, стоит ли снимать с Аркадия штаны. Они казались относительно сухими, поэтому она лишь приподняла его ноги и помогла ему улечься в постель. Укрыв старика одеялом, Тесс заботливо погладила его по голове, издавая успокаивающие звуки. Так она поступала, когда сыну снился кошмар. Вскоре старик затих и уснул.
Ей очень хотелось курить. Тесс вытащила сигарету из пачки, которую прятала на полке с классикой. На вечеринках Адам обожал болтать о литературе, но Тесс имела сильнейшее подозрение, что муж не прочел ни одной из этих книг. Адам очень расстроится, если узнает, что она тайком время от времени покуривает, но…
«Да пошло оно все… – пронеслось в ее мозгу. – Если он позволяет себе встать и уйти, когда ему заблагорассудится, то и права голоса у него никакого нет».
Выйдя из дома, Тесс набрала в легкие дым и принялась расхаживать по краю бассейна, сердито размышляя, что же ей теперь предпринять. Слова выпрыгивали на нее из тьмы, слова, грозящие серьезными последствиями: инсульт, аневризма, маразм… Где, к черту, Адам? Найдя мобильник, она еще раз позвонила мужу. Напрасно. Тогда, уступив страху, гнездящемуся в закоулках ее сознания, Тесс решила набрать номер скорой помощи. Пусть приезжают и отвезут Аркадия в больницу.
Она докурила сигарету до фильтра. Дойдя до того участка, где росли овощи, Тесс выбросила окурок в грязь. Упав на мокрую землю, он с тихим шипением погас. Носком туфли Тесс затоптала окурок, чтобы получше спрятать его от посторонних глаз. Ее нога уперлась во что-то твердое. Опустившись на корточки, она полезла руками в грязь и нащупала что-то, завернутое в полотенце. Развернув ткань, она обнаружила куклу с оригинальным дизайном, заложившим начало империи Аркадия… Твердое дерево… Гибкие конечности… Кукла Сара.
Доктор Дитер Пфайфер успел полюбить своего нового ассистента и считал его неоценимой находкой. Конечно, из-за войны в его образовании имелись пробелы, но Аркадий старался восполнить их самостоятельно. Успехи его были неровными. Просто есть такое, чему нельзя научиться из книг. Дитер решил, что прежде, чем доверить ему провести операцию, Аркадия следует еще подучить, но в том, что касалось вскрытий, вивисекции, патологических исследований, сбора образчиков крови и костной ткани из тел, – всего того, что необходимо для работы в лаборатории, – русский проявлял врожденный талант.
Аркадий был крупным мужчиной. Он неуклюже горбился над своим рабочим местом, но, заглянув ему через плечо, Дитер всякий раз видел, как узловатые славянские пальцы двигаются так осторожно, словно спасают упавшую на середину пруда бабочку. Мазок крови в его исполнении выглядел как произведение искусства: идеальное круглое пятно в центре стеклянного прямоугольника. Тромбоциты и плазма словно танцевали под микроскопом. Дня не проходило, чтобы Дитер про себя не возрадовался тому, что отыскал в зондеркоманде этого русского. На той адской работе Аркадий быстро выгорел бы, а хороший врач в центре Европы, где хороших людей мало, а хороших врачей и того меньше, – в большой цене. Для Дитера, совсем умаявшегося из-за постоянных требований и все новых, весьма неординарных поручений Менгеле, Аркадий стал, что называется, даром небес. Ему сейчас требовалась любая помощь.
Русский быстро всему обучался, к тому же он оказался очень добрым человеком. Аркадий обладал мягкой манерой убеждать, что очень помогало во время работы с детьми. Он умел успокоить ребенка, например заставить смеяться маленькую девочку даже после того, как ее сестер забрали в лабораторию и они оттуда не вернулись.
Начало их сотрудничества нельзя было назвать простым. Когда Дитер объяснил Аркадию направление и цель исследований, тот ужаснулся и отказался работать, особенно после того, как побывал в Зоопарке Менгеле. Так назывался барак, в котором содержались близнецы, отобранные доктором Менгеле для сравнительных исследований. Дитер объяснил научные теории Менгеле и метод использования близнецов: над одним проводились эксперименты, другой служил в качестве тестового сравнения.
– Таким образом, – объяснял Дитер, – мы имеем идеальное мерило эффективности лечения либо активности возбудителя инфекции. У однояйцевых близнецов биологические данные идентичны. То же самое можно сказать о социологических данных. На результат влияет лишь один фактор, вводимый в уравнение.