– По-шел на фиг! – растягивая слова, прорычал он мускулистому медбрату, крепко удерживавшему его в кресле-каталке, пока другой вытирал ваткой его бицепс и вкалывал ему успокоительное. – На фиг… на фиг… на фиг… Ты!
Лекарство подействовало. Аркадий обмяк в кресле-каталке, но наступившая тишина не смогла успокоить Тесс.
Пока врач не сообщила ей диагноз – маразм, – она понятия не имела, что делать. Что у него за болезнь? Станет ли Аркадию хуже? Первым его предаст тело или разум? Что хуже? Вернувшись домой в ту ночь, Тесс заглянула в себя и сделала инвентаризацию всех имеющихся в наличии внутренних ресурсов. Теперь она не была так уж уверена, что в ее сердце хватит сострадания, чтобы любить человека, от которого останется лишь пустая скорлупа.
То, с какой скоростью жизнь разметала в разные стороны членов ее собственной семьи, способствовало тому, что Тесс никогда не была близка к своим дедушкам и бабушкам, поэтому не видела, как в них угасает жизнь. Она боялась того, что будет дальше, и спрашивала себя, не боится ли того же самого Аркадий. Понимает ли он, что умирает? Будет ли его сознание затуманиваться до тех пор, пока окончательно не погаснет? Будет ли Аркадий этого страшиться? Сможет ли он вообще осознать, что с ним происходит?
Аркадию прописали лекарства, чтобы разжижить его кровь и унять сердцебиение. Врачи внимательно наблюдали за изменениями его состояния. Тесс множество раз навещала Аркадия в больнице после того, как был поставлен диагноз. Когда ее присутствие требовалось на работе, она посещала его не так часто. С ее точки зрения, в поведении старика не наблюдалось особых изменений в лучшую сторону, а вот Адам, заглянувший к деду незадолго до поездки заграницу, вернувшись, заявил ей, что, хотя Аркадий немного не в форме, во всем виновата вездесущая скука. Дед уже начал дипломатично улыбаться персоналу больницы, чтобы поскорее добиться выписки.
– Последнее, чего хочет дедушка, так это того, чтобы мы слонялись без дела, пока его компания терпит убытки, – сказал ей Адам.
От внимания Тесс не укрылось, что муж сказал «его компания» вместо «наша» или «моя». Опираясь на немалый опыт, она догадалась, что таким образом Адам пытается дистанцироваться от чего-то нехорошего, происходящего с фирмой. То же самое случалось и с маленьким Кейдом. Когда у ребенка были неприятности в школе и его нужно было взять на поруки, Адам говорил «твой сын». «Нашим сыном» Кейд становился тогда, когда делал то, что вызывало гордость за него, или когда они с Тесс просто стояли рядом и наблюдали за ним, бегающим по двору. В такие минуты они смотрели друг на друга с выражением благодарности. Ничего страшного. Какова бы ни была проблема, Тесс позволит Адаму самому с ней разобраться. Она боялась потерять Аркадия до тех пор, пока, распахнув дверь больничной палаты люкс, не увидела его вновь.
Старик сидел и смотрел в окно. Когда она открыла дверь, Аркадий поднялся и улыбнулся ей. Он выглядел замечательно, намного лучше, чем она – после стольких бессонных тревожных ночей. Хотя сейчас не было еще и десяти часов утра, Аркадий уже переоделся в костюм-тройку, его начищенные туфли блестели, а часы сверкали на запястье, выглядывая из-под манжеты рубашки. Старик стоял, слегка опираясь на трость. Это было что-то новенькое, но настолько соответствовало старомодному стилю одежды Аркадия, что, попытавшись представить его без трости, Тесс поняла, что не сможет. Увидев ее, старик улыбнулся. Зубы его казались большими и белыми, изборожденное годами лицо было красивым. Он напоминал американскую пустыню, величественную при любой погоде. К таким лицам эрозия прожитых лет относится благосклонно.
– Привет, Тесс, – отчетливо выговаривая все звуки, произнес Аркадий. – Я должен извиниться за мое недавнее поведение. Я был не в себе.
Она улыбнулась, испытав сильнейшее облегчение. Все ее страхи оказались ничем не оправданными.
– Ничего страшного, Аркадий, серьезно: ничего страшного. Тебе просто что-то привиделось… Ночной кошмар, или что оно там было… Такое часто случается…
Аркадий поднял руку, и Тесс поняла, что несет чушь.
– Пожалуйста, Тесс. Я отдаю себе полный отчет в том, что со мной произошло. В молодости я сам был врачом, да и сейчас я на младенца отнюдь не похож. Пожалуйста, не веди себя со мной, как с маленьким, только потому, что я состарился. Болезнь моя серьезная, но я принимаю лекарства. Все будет хорошо, обещаю тебе.