– Ты чего орёшь-то, Буда? – приостановился стрелять из своего вымышленного лука демон,– Али не нравится чего? Так ты вызывай своих, ты ж вроде хотел?
Толпа открытая для обозрения Хароном, медленно потянулась к лодочнику за спину. И это было какое-то непонятное человеческое чувство слепой надежды, что первое из чудовищ, уже более-менее знакомое по речной прогулке. окажется добрее второго, незнакомого чёрта, рвущего пополам их наглого соплеменника. Люди, казалось затаили дыхание, оцепенение в мгновение пронзило всю толпу, даже Харон и тот замолчал, с интересом глядя на работу профессионала.
– Помогите!!! Госпаааааадиииииииии, памагиииии......! – вместе со страшным звуком разрываемой плоти, пропал крик, захлебнувшись где-то посередине разорванных, лопнувших, как резиновые грелки, лёгких, а тёплая смрадная куча кишок вывалилась из образовавшейся полости и смачно шмякнулась о покрытую конденсатом мостовую. Пар, поднимающийся от того, что только что было Евгением Вениаминовичем, был единственным признаком недавнего присутствия жизни в этих останках.
– Браво, Небирос! Прекрасное представление! – лодочник безмятежно хлопал в мозолистые, за тысячелетия отполированные шестом, ладони.
Тишина нависала над мостовой, прерываясь на мгновения раскатами далекого грома, малиновые молнии, сверкавшие на горизонте ломанными стробоскопами, высвечивали лица людей на мостовой пристани. Многие из свидетелей случившегося невольно приняли позу со знаменитого полотна Эдварда Мунка.
Демон шумно, с явным удовольствием, вдохнул прозрачный, насыщенный речной влагой и свежей кровью воздух, но невольно сморщился, посмотрев на кучу возле ног:
– А вы чего притихли, ласковые мои? – спросил с удивлением Кукольник у столпившихся за спиной паромщика людей. – За соплеменника своего испужались? Так нечего! Дерьмовый, к слову сказать, был человечишко! – он брезгливо поддал ногой останки Будая.
Глаза некоторых людей, вопреки всем законам физиологии, казалось, должны были вывалиться из орбит.
– Ну что милые мои, вот вы и дома! – демон радушно распахнул объятия и шагнул навстречу очумевшей от ужаса толпе. Улыбка его широкая и приветливая в очередной раз высветилась ярким сполохом молнии и от того стала ещё страшнее. Толпа отшатнулась назад, но упёрлась в ограждение набережной Стикса.
– Друзья, ну что же вы? Нам предстоит провести вместе столько увлекательных моментов, мы теперь долго с Вами не расстанемся! – Небирос, подошёл ещё ближе к онемевшей толпе. Харон отвернулся, подбирая концы, обмотанные вкруг двух кнехтов пристани. Люди, кажется, начали понимать что иного выхода у них нет, кроме как отправиться с демоном, только что надвое порвавшим одного из них. Кто-то тихонько и жалобно заплакал, а иные завыли в голос. Демон поднял голову вверх и картинно сделал жест призыва:
– Верделет! Ты нужен мне! Прииди! – Харон, сматывая концы на сухой локоть , хрюкнул, услышав это.
С небес в камни мостовой ударили трр малиновые молнии и вместе с ними в пару, как терминатор из будущего, переместился ещё один служитель Ада . Это был высокий около двух метров мужчина, облачённый в щёгольский длинный камзол изумрудного цвета с длинным терновым посохом в руке, лоза которого красиво обвивала в навершии крупный зелёный камень, испускающий неяркое сияние вокруг. Точно такой же камень был инкрустирован в брошь, которая служила демону застёжкой для воротника его зелёного камзола.
– Зачем ты призывал меня, Небирос! – Первое, что спросил демон по прибытии.
– Верделет, друг мой, видишь, Харон привёз нам новых людей, я хотел бы просить тебя распорядиться об их инициации. Сам я должен перекинуться парой слов с уважаемым лодочником, но потом непременно присоединюсь к Вам. – Демон опять широко улыбнулся в сторону прибывшего мужчины. Впрочем, при внимательном рассмотрении, можно было отметить, что от обычного человека изумрудный Верделет отличался вытянутыми кверху ушами и вертикальными, как у кошки., зрачками жёлтых глаз. Он посмотрел на кучу останков, валявшуюся позади Кукольника и, также широко улыбнувшись, ответил:
– Я вижу ты уже начал инициацию прямо здесь, друг мой?
– Да, старик, пришлось! Жуткий грешник попался! Наглый и невоспитанный! Угрожал мне, представляешь? – ответил Небирос, состроив обиженную гримасу и выкатив вперёд нижнюю губу, обнажившую ряд огромных клыков.