Я тут же кивнула, показывая, что мне всё ясно. Пусть к кое-чему и были вопросы.
— И последнее. Запомни, в ателье нужно всегда улыбаться, — сказала женщина, растягивая при этом указательными пальцами свои губы. — Иначе кто-нибудь вышьет улыбку на твоем милом лице. Может даже это сделаю я.
Улыбка так улыбка. Обычный этикет. Зачем было так запугивать?
Я снова нервно посмотрела на крыс... Шестьдесят тысяч! Нужно помнить о шестидесяти тысячах!
— Рабочий день начинается с этого момента. Сегодня поработаешь пару часов до шестнадцати и можешь идти домой. Оклад на стажировке такой же, как при полноценной работе. Об обедах и ужинах не беспокойся, они за счет нашего ателье, — договорила женщина и тут же крысы повезли повозку обратно к двери для сотрудников.
— Подождите... прямо сейчас? — растеряно крикнула я, но Маэстро уже успела скрыться за дверью вместе со своими жуткими питомцами.
Так… неожиданно. У меня были кое-какие планы на этот день, но... шестьдесят тысяч.
Что же, раньше приступлю, раньше получу зарплату.
Пока никого не было в зале, я быстро выбежала на улицу. Извинилась перед Лизой, объяснив, что у меня началась работа, а затем вернулась обратно.
В ателье меняя уже ждала та девушка, которую я увидела здесь первой.
— Меня зовут Олеся, — вполне по естественному приветливо улыбнулась она.
Стоило только за моей спиной звякнуть колокольчику, уведомляющему, что дверь закрылась, как из-за части ресепшена, что скрывалась почему-то шторой, зевая вышел парень двадцати двух или двадцати трех лет. Несмотря на помятую одежду, рыжие волосы его были идеально зачесаны назад. На бледном, худощавом лице с острыми чертами выделялись зеленые, пусть и сонные, глаза. Одет он был в черный деловой костюм. Как и Олеся, при нашей первой встрече, он тоже улыбался этой неестественной широкой улыбкой.
— Так вот как выглядит наша новенькая… — с каким-то ленивым любопытством в глазах стал тот разглядывать меня.
— Мадам оценила ее в целых шестьдесят тысяч! — восторженно сообщила Олеся.
Мне очень не понравилось слово «оценила». Будто меня купили, а не взяли на работу.
— Шестьдесят? — ехидно усмехнулся юноша. — Там откуда был я, если перевести на наш курс, дали бы только двадцать-тридцать.
— Прекрати это, — нахмурилась Олеся, переходя на шепот. — Не надо ей знать о твоих делишках из прошлого.
— Какие у меня обязанности? — решила сразу же спросить я.
— Я объясню! — радостно подняла руку Олеся, перебивая юношу, который хотел было ответить. — В наше ателье приходят люди. Они просят помочь им с... проблемными игрушками. Задача консультантов, то есть наша, в ходе беседы распознать тип проблемы и дать, в обмен на предоплату, необходимый временный оберег, а затем нарисовать эскиз одежды, которая потом решит причину обращения к нам клиента.
Ха... Олеся объяснила всё так, что было и не понятно какие «проблемы» она имела в виду. Только лишь слово «оберег» неприятно царапнуло мне слух.
— Да что ты тянешь!? — не прекращая улыбаться, неприязненно поморщился юноша. — Давай лучше я быстро всё объясню, а ты, гербариевая, получше всё усваивай своими мозговыми кишками. В общем, мы помогаем клиентам избавиться от проклятий, что лежат на игрушках. Как правило, потребности клиентов кукольных ателье делятся на три типа: снятие проклятий с игрушек, задабривание (или освобождение, или изгнание) духов поселившихся в игрушке, а также решение проблем с осколком души ребенка, который слился с игрушкой…
— И во все я не тяну! Чтобы помочь с проблемами клиентов, кукольные ателье шьют особую одежду для игрушек, — перебивая, добавила Олеся. — А на счет «ребенка, который слился с игрушкой»... Когда люди, особенно дети, играют с игрушками или сами мастерят их, они неосознанно отдают тем маленький кусочек своей души. Так игрушка становится частично живой. Иногда это может привести к проблемам.
Так они... мошенники?
Обманывают всяких наивных дурачков?
Но... шестьдесят тысяч...
И всё же... обманывать!?
Нет. Это неправильно.
Я испуганно вздрогнула, когда увидела, как из-за двери для персонала вышел мрачный, высокий и мощный мужчина тридцати лет, ростом метра под два. Угрожающе сверля меня взглядом, он всю дорогу, что шел ко мне не сводил с меня глаз.
Вытянув руку, он что-то протянул.
Я растерянно посмотрела на десять тысяч, что лежали на его ладони.
— Мадам Маэстро приказала выдать тебе часть аванса в первый же день, — просипел мужчина.
Стоило только мне неуверенно взять деньги, как он тут же направился обратно. И вскоре скрылся за дверью.