а больше эту школу не увидит. Она теперь интернатовка... В глазах уже вскипала горячая пелена слёз, но Ксеня смахнула их. «Прорвёмся», - мрачно пообещала себе она. В конце концов, сбежать можно откуда угодно, если там будет совсем ужасно. Денег у неё с собой достаточно, и у неё есть бабушка, на крайний случай. К тому же есть и ещё один неоспоримый плюс - с ненавистным балетом теперь покончено. В детстве Ксеня не понимала, почему вместо того, чтобы позволять гулять во дворе с подружками, играть в резиночки, смотреть мультики, рубиться в денди, её отвозят на другой конец города в мрачное казённое заведение, где её вместе с такими же страдалицами противные нервные тётки заставляют больно выворачивать коленки так, чтобы они выгибались назад, как у Ленкиного кота Кузьки, муштруют, как солдат в армии, почему дома нельзя чай с сахаром, кусок торта, стакан газировки, как всем детям в их дворе. Только с возрастом стало ясно, что они с сестрой обречены на это мучение, потому что родители вечно заняты и им нужно приткнуть детей так, чтобы они «не ввязались в плохую компанию», чтобы были всё время чем-то заняты. Их с Ленкой мечтой всегда была собака, но, разумеется, этому сбыться было не суждено никогда. Какая там собака, когда времени с ней гулять нет ни секунды?.. С двенадцати лет Ксеня уже ездила в балетное училище сама, на автобусе, и когда шла к остановке через скверик, с грустью смотрела на своих сверстников, гулявших со свои питомцами, бросавших им палку и резиновые игрушки.. Серый кот Кузяка, верный друг, попал под машину, когда Ксене было восемь, и девочки плакали по нему, как по родному. А теперь Ленка сбежала в Приморье и от родителей, и от навязанного ими балета, теперь она может себе завести хоть сорок котов и собак, но стопы её так и остались навек изуродованными, походка специфической, выворотной, потому что человеку противоестественно так выгибаться, разве только в него вселился бес; месячные начались лишь в шестнадцать лет. Осанка - да, красивая. Но вот какой ценой она далась.. Ксеню ещё и поставили на пуанты намного раньше других, когда ей было всего восемь - её тупая злобная преподавательница Людмила Генриховна почему-то решила, что она "уже готова". Держать вес всего тела на одном пальце ноги было сущей пыткой, ещё и заниматься пришлось в другой группе, с девочками одиннадцати -тринадцати лет, которые относились к ней ещё более люто, чем сверстницы, потому что почуяли в младшей лёгкую жертву. У Ксени всегда ранки заживали очень быстро, но всё равно ступни были вечно в мозолях и пластырях, большие пальцы ног чёрные от вечных синяков под ногтями, возникающих из-за адского перенапряжения. Шутка ли, вес всего тела держится на одном пальчике... И кому оно нужно, это бессмысленное верчение?.. Матери, которая не слушала вечные жалобы маленькой Ксюши - «Мама, у меня болят пальчики, мама, как больно...» И со временем Ксеня перестала жаловаться. А уж про отношения в коллективе их балетного училища можно ничего не говорить - змеиный клубок, пауки в банке, и только. Жесточайшая конкуренция, все говорят и делают друг другу гадости, все мечтают стать примами, коих, как известно, единицы. Все, кроме Ксени. Ей это не нужно, как и вообще весь этот потный зал и драные пуанты. Но, как назло, именно у Ксени получается танцевать лучше всех, у неё есть редкий дар - она практически не устаёт, к тому же пластичность и гибкость её мышц и сухожилий просто удивительная. Ну и плюс, в последнее время в балете стало модно быть высокими. В примы берут с ростом не ниже ста семидесяти сантиметров, а если не доросла - тебя ждёт вечный кордебалет и не более. В Мариинку принимают только высоких балерин. И это, пожалуй, самый главный предмет зависти Ксениных конкуренток- она самая высокая в своём балетном классе, самая длинноногая, и при этом самая тонкокостная, лучшее сочетание роста и веса. Если прибавить к этому, что у неё самое красивое лицо и самые густые и длинные волосы - получается и вовсе адская смесь. Её не просто ненавидят - девочки желают, чтобы она умерла в муках, чтобы опозорилась перед миллионной аудиторией, чтобы её распотрошил маньяк и надел её красивую голову на пику перед входом в балетное училище, а они метали в эту голову ножи. Ксеня уже не раз вытряхивала из своих пуантов стеклянную крошку, толкали и подставляли подножку ей уже не раз. Придуманные девочками прозвища для Ксени "спичка", "шпала" и "Гусёна" (за немного широковатые стопы)- это просто мелочи. Вот что стоит за красотой Ксениной осанки, выворотными тонкими ножками и умением порхать по сцене, как мотылёк. Красиво, да. Но Ксеня успела возненавидеть эту красоту, которая отняла у неё детство, подсунула вместо плюшевых мишек и тортов на день рождения серые одинаковые дни у казённого балетного станка в ненавистном зале, в котором вечно витал запах пота и крови, в окружении одинаково запакованных в белые пачки несчастных девочек, дышавших, как загнанные лошади, мокрых, как мыши, в драных грязных тренировочных пуантах. Конечно, мама запихнула ей с собой и пару пуантов, и пачку, но особо с наставлениями уже не лезла - ясно, сбагрила, теперь неважно, чем она будет занята, это уже забота её старшей дочери. Не балетом, так обучением в школе -интернате, где её уж нагрузят по полной программе.