Микель прошагал под стоны желудка и колотящиеся зубы не больше пары долей (минут 20) и решил, что если он ничего не поест, силы его окончательно покинут. Он жадно вгрызся в кусок сухого подсоленного мяса и в тот же миг нога его провалилась в лужу.
От негодования он даже остановился на мгновение, не спеша доставать промокший ботинок из лужи. Хотелось кричать. Вокруг лес, почему бы и нет? Но Микель напомнил себе, что он цивилизованный человек, а не какое-то дикое животное, и вместо крика просто вздохнул, утирая пот со лба.
Чавкая мокрым ботинком, он шёл, не сбавляя темп, всё ещё напоминая, зачем он это делает. От мысли, что прямо под его носом спит, ожидая своего часа, могучий противник, который в состоянии своими действиями уничтожить этот мир, становилось не по себе. А ведь даже Марсенас ничего не понимает! И госпожа Натис явно не в курсе. Кинур де Банис разве что догадывается.
Однако же раз Микель в курсе опасности Хаоса, то должен быть и ещё кто-то. И этих кого-то он ожидал обнаружить на своём пути к Анатору. Таких же мудрых и рассудительных, как он сам. Тех, кого он возглавит в этой нелёгкой борьбе, либо тех, кто поможет Микелю добраться до истины.
Страдать пришлось недолго и вскоре он добрался до деревни. Ещё не доходя до лесной опушки его перепугал стражник, приставленный Гарри охранять деревню, но стоило только представиться и Микеля пропустили — Гарри всё ещё не знал о его планах, иначе обязательно помешал бы.
Деревня жила своей жизнью и алхимика поглотила даже не заметив. Люди и низушки сновали туда сюда, таскали брёвна, рубили и строгали; суетились и играли в мокрые снежки дети, безумно повизгивая. Обычная жизнь в обычной деревне, которую Микель никогда не понимал — слишком людно, слишком шумно. От двух вздохов криков у Микеля принялась болеть голова и хотелось обратно в лес к воющим тварям — те хоть воют далеко, а не в самые уши.
Долго блуждая по улицам в поисках постоялого двора Микель с ужасом понял, что такового в округе попросту не имеется, а есть «Пустая улица» с необжитыми домиками, которые нужно топить. Выложив почти два Йена за дрова, он долго приводил себя в порядок, окончательно натёр ногу мокрым ботинком, замёрз, мылся в почти холодной воде, топил печь до одури, но так и не смог вывести всю сырость, устал до чёртиков, но всегда напоминал, зачем он это делает — чтобы остаться в живых и спасти Аленой.
На следующий день борьба с Гарри сменилась борьбой с кишечником. Не найдя туалета, он уселся на ведро в сарае, чувствуя себя до бесконечности униженным. Разбитый, сонный, с осипшим голосом и слезящимися глазами, он едва нашёл место, где перекусить. Там же умудрился продать пару своих эликсиров, заработал целых четырнадцать Йенинов за меньше чем полчасти! После этого настроение его значительно улучшилось и хотелось насладиться моментом, но алхимик напомнил себе, что он здесь с важной миссией и отправился к тому, кто мог (по его соображениям) стать подспорьем в нелёгкой борьбе с Хаосом.
Табурет был жёсткий и без спинки. Глаза слипались от сытого живота и тёплой тёмной комнаты. Мысли путались. Как только он ступил на порог этого дома и увидел страшную старуху, он передумал, и решил, что не нужны ему такие союзники, но отступать было поздно — бабка Софья была готова к разговору.
Натоплено в домике было будто в бане: сухой перегретый воздух вкупе с ароматами сущащихся трав заставляли нос и глаза слезиться, горло першило. Полумрак, даже днём, не добавлял радушной атмосферы.
Микель смотрел на жёлтые зубы, на безумные покрасневшие глаза, на седые волосы и морщины глубиной с демонический разлом. С огрубевшей кожей руки её были сложены в замок, большие пальцы с кривыми ногтями стучали друг о дружку. Ведьма смотрела пристальным взглядом и всё никак не могла взять в толк, чего Микель сюда явился.
— Давай, дорогой, ещё раз. Что-то болит? Простудился? (То-то, смотрю, нос течёт) Амулет от острого дождя нужен? Проклял кто? Будущее узнать? — На все вопросы Микель отрицательно качал головой. — Ну так и чего ты сюда припёрся?
— Вы же… Ты же… — Микель не мог найти нужную форму обращения. С одной стороны старуха младше его, жившего уже третью сотню, а с другой же она выглядела как уважающая себя женщина, и обидеть её не хотелось бы. — С миром беда.
Она уставилась на него стеклянным взглядом. Микель понять не мог, это она так слушает, либо же она просто умерла от старости.
— С миром беда, — повторил он. — Абсолют не находится в равновесии и прямо сюда выплюнул жуткую тварь из Хаоса. У меня есть доказательство, в рюкзаке, — покосился Микель на стоящий у входа походный рюкзак. — Вы понимаете?
Софья воскресла, на лице залегло три глубочайших морщины, а само лицо стало напоминать изюм.
— Хавос? Где был хавос? — похлопала глазами Софья.
— Хаос как противоположность Упорядоченности согласно определению, предоставленному в Дуалистической Теории Творений Йонханга и Модо, — отчитался Микель.
Софья похлопала глазами снова.
— Больно ты умный, дорогой мой, — стуча большими пальцами друг о дружку и наклонившись слегка вперёд протянула старуха. — Голову себе забил всякой ерундой и маешься. Детей тебе нужно своих заиметь, и жену нормальную.
Микель поморщился. Он всегда считал, что путь мага и учёного лежит в воздержании от плотских радостей обычного люда, ведь эти радости притупляют ясность ума. Алхимик решил совершить вторую попытку.
— Возможно, Вы меня неправильно поняли. В АнНуриен Юндил, совсем недалеко отсюда, либо самостоятельно воплотился… воплотилась тварь Хаоса, либо у этого самого некто есть Артефакт Хаоса.
— И у кого? — к удивлению Микеля спросила она.
Ему принялось казаться, что она вообще ничего не понимает.
— У Гарри. Либо это и есть Гарри.
— Пф!
Тишина.
— Что значит «пф»? — напрягся Микель.
Бабка постучала пальцами друг о дружку.
— Сильный колдун этот Гарри, но колдунство своё по месту правильно применяет, — одобрила она Гарри. «И откуда такие сведения?». — Бывал тут он уже, люди говорят. Пятерню назад, может дольше, — стала вспоминать она.
— Как пятерню? — посчитал в уме Микель. — Он просто так к вам портал поставил?
— Парталь ваш не парталь, тут не знаю, но Кирнисам я помочь не могла, уже Кима хоронить собиралась, а он малыш совсем ещё. А тут Камилла, она мать Кима, прибежала ко мне за бинтами из ихтуса, будто у меня их целый сарай. Рассказала такое, что я вначале не поверила, а потом подумала и подумала, а почему бы и не поверить?
Она первый раз за время беседы разомкнула руки, чтоб пожать плечами.
Появился, значит, в деревне, вылечил ребёнка. И всё — герой? Микель, между прочим, исследовал Замок Древней и почти разработал самоподдерживающиеся чары! Это что, не считается?
А если рассуждать логически, то тут прослеживается скрытый мотив.
— Это он специально, чтоб в доверие втереться, — заявил тут же Микель.
— И зачем? — снова фыркнула Софья.
— Он сущность Хаоса, а Хаос в своих целях непостижим, — теперь уже была очередь Микеля пожимать плечами.
— Хавос не хавос, а доброе дело он сделал, за то он молодец. А ты что хочешь? Раз он хавос, то его убить нужно?
Микель коротко кивнул, улыбнувшись, что Софья всё поняла.
— А доказательства, что он хавос есть?
Алхимик обрадовался, аж подпрыгнул на табуретке, помчался за рюкзаком, выудил бумагу.
— Тупая деревенщина, — бурчал алхимик, бредя по дороге и пиная интенсивно таящую ледышку. — Доказательство значит ей не понравилось. И про строгость не слышала, и про логические выводы. Мол, никого не убил, и ладно. А что он нарушил Законы Порядка, то её не волнует!
Микель засопел, со злостью втягивая воздух полной грудью.
— Сейчас не убил, а как убьёт поздно будет.
— Радя Натис —