— Коль не знаешь — приходи как ума-разума наберёшься.
Опечалился У, ведь долго уму-разуму учиться, да делать нечего.
Пошёл он по городам и весям искать того, кто рассказал бы ему, из чего кольцо то было сделано. И многих кузнецов он встречал, и самого Колотильню повстречал, и Брабу с Врабой, да никто ему так ответить и не смог.
Прошло три года и три дня, прошёл У по всей стране, но помощи не нашёл. Тогда он решил пойти и спросить у Знающих Все Имена. Шёл он к ним ещё один год и двенадцать дней, а на тринадцатый день пришёл на самый край земли. А на краю земли стоит старик, опираясь на посох, и смотрит на закат.
— Чего тебе, У? — спросил он у парня, сразу зная его имя.
— Мне надобно знать, из чего кольцо на Высокой Горе сделано.
— То подсказать тебе не могу, зато ты сам можешь. Все ответы внутри тебя, У.
Поклонился он старцу и отправился в обратную дорогу, а по дороге спрашивал, из чего же сделано кольцо. Много ль времени прошло или нет, но вернулся он к вершине горы, встал перед мудрецами, воздел руки к небу и изрёк:
— Платина, 78-ой атомный номер!
И мудрец улыбнулся, отдавая ему кольцо.
— 27-ой день Белой Ханты —
Я отложил книжку. Сильфида сменила майку со штанами на зелёное платье в пол, села на стульчик и слушала, открыв рот. Ещё мгновение она сидела так, освещаемая тусклым пасмурным светом, а после не выдержала:
— И что дальше? Что с ними было-то? Ю дала У или дальше выделываться продолжила?
Я расхохотался.
— Я ж тебе не про то читал.
— А мне про то интересно! Я же девочка. Вывод, требую подытожить, — нахмурилась хранитель.
— Хочешь, тогда вот, в двух словах: Ю за пять лет себе нашла мужика и уже рожала третьего ребёнка, пока У там шлялся. А мораль: нашёл бабу, не слушай её бред, а тащи сразу жениться, хочет она или нет.
Сильфида скривилась, опечаленная результатом.
— Правда чтоль? Он для неё… А она!..
— То ж суровое время меча и копья. Какое время, такие и сказки, — пожал я плечами. — Ты мне лучше скажи, есть ли зафиксированные исторически сведения подобного именования.
Хранительница сидела с кислой миной, полностью выведенная из строя.
— Плохую историю ты мне рассказал. Давай в следующий раз ты хороший конец придумаешь, хорошо?
Я кивнул и Сильфида повеселела.
— По законам логики доказать отсутствие невозможно.
— Так то ж наличие, — попытался сообразить я, и понял, о чём речь. — Ну да, получается что можно легко доказать обратный эффект, когда один объект называют разными именами. А есть такое?
— Разные языки? — пожала плечами Сильфида. — А чего тебя так интересует?
— Да я вот и не знаю. Копал про божественность, накопал такую очень интересную вещь. Я помню, как Френк использовал слово «аэлья» по назначению, даже не задумываясь о том, как он это делает. Но то лишь единичный случай. Языки говоришь…
— А вот в рамках одного языка уже интересней. Есть всеобщий, и он почти везде одинаковый, — подтвердила Сильфида. — Мне сейчас не на чем обработать информацию, но из того, что доступно в данный момент в моей памяти я могу сделать вывод, что есть определённая точка равновесия в каждом отдельном объекте или явлении, и объект стремится быть названным в соответствии с равновесием.
— Да ну, ерунда какая-то. Есть внешние факторы и всё равновесие будет обусловлено только ими. Пёс будет везде назван либо пёс, потому что псс — звук когда он мочится, либо собака — потому что сбоку, либо дог — потому что похоже на то, как пёс лает. Это не внутреннее равновесие слова.
— А как же аэльи?
— Единичный случай.
Я глянул на время — обедать пора.
Сильфида, когда я уходил, кивнула и напялила ушанку, а после подхватила телекинезом книгу, раскрывая там, где я не дочитал. Бросив на меня быстрый взгляд, она хмурясь принялась вчитываться.
Я пошагал на улицу.
Чувствовал я себя разбитым и уставшим. Тот час сна, что мне был жизненно необходим, пришлось пропустить, и пока дела не давали наверстать упущенное. А пропустить пришлось оттого, что всю ночь я бегал за Марьяной, словно охотник за дичью. По итогу на Марьяне хитрый поводок, чтоб везде её ощущать, который теперь сводит меня с ума её нытьём, из-за которого я пропустил ещё три молитвы — надеюсь никто не протянул ноги.
Сон, который был вовсе и не сон, я тщательно, до последнего ощущения, записал в свой дневник и отложил в долгий ящик. Что-то здесь было не так и интуиция, сформированная в процессе приобретения бесценного опыта, который я потерял, когда попал в этот мир, мне напоминала о том, что нужно быть осторожным. Ещё более осторожным, нежели даже с теми предсказаниями, которые мне показал Безымянный. Практика показывает, что с такими вещами лучше не спешить — разберусь, когда буду вдруг в Анаторе, раз туда указало кольцо, которое ищет кукловода для кукольного домика.
А тут ещё и сказка странная.
В трактире было тепло и пахло овощным рагу и запечённым мясом. Столы аккуратно составлены в большом и просторном зале, пристроенном к обычному домику. Земляная подложка была устлана коврами, грязными от сапогов посетителей. Свет лился через застеклённые абы как окна. Часть деревни собиралась здесь на обед: обычно те, кого не ждали жёны, у кого хватало денег кушать не дома и завсегдатаи: Фионко, Каспар и Хюндри. Не буду врать, в отличие от Пандемониума, в деревне я всех поимённо аэльев не знал.
За негласно выбранным нами столом уже сидели Ник и Валькра и занимались чем-то странным. Валькра из тарелки Ника выгребала себе в тарелку салат, Ник загребал из тарелки Валькры мясо. Увлечённые своим невероятно важным занятием, они пропустили моё появление.
— О, я думала ты сдох уже и где-то воняешь, — поприветствовала меня Валькра.
— Тебе тоже привет.
Леголас и Сеамни заявились ровно вздох в вздох к назначенному времени, присаживаясь за столик. Сероликий трактирщик подал нам еду, Сися и Сандерс пришли поздороваться даже, Марсенас, проходя мимо, откланялся. Вот уж событие, Гарри пришёл пообедать!
— Чего на меня все так смотрят?
— Ты граф, а слуг у тебя нет, и питаешься как все, — заметила Сеамни. В её голосе читался укор.
— Ради поддержания стереотипов о себе мне нужно было ходить со свитой рабов? — пожал плечами я. От этой мысли мне становилось нехорошо и причина крылась в моём прошлом, которое я забыл. А вдруг мне действительно понадобится обзавестись рабами, что я делать буду? Будем надеяться, что этого не понадобится.
— Ну смотри, — принялся втолковывать мне Ник: — Демократии у нас уже нет. Кто мешает ещё и свободу воли отобрать?
— Это экономически не выгодно, — пожал плечами я.
Ник закашлялся и Валькра влупила ему по спине со всей дури.
— Ты серьёзно? Я-то думал пошутить.
Леголас тоже притих.
— Рабство выгодно, — стал объяснять я, — когда есть дешёвый, а в идеале бесплатный приток рабов и аэльев очень много. А нас мало и так, по всему Аленою хорошо если пять тысяч наберётся, и то за счёт только одного Анатора.
Во время еды мы общались, смеялись, перебрасывались шуточками, и я не закончил свой обед, решил время сэкономить. Откланявшись, я пошёл в сторону дома Киаи, где жил Френк, и предстояло мне по плану выяснить несколько весьма пикантных особенностей.
Френк ремонтировал забор. С опаской он поздоровался со мной и, выпрямившись, напрягся, заметив, что я никуда не ухожу.
— Очевидно, что мне что-то надо, — хохотнул я. — Но не переживай, обратно в дружину не зову. Тут дело другое.
— Если не в дружине дело, тогда… — он пытался сообразить.
— Дело в Марьяне, — подсказал я.
— Я туда не вернусь, — грозно сообщил мне бывший солдат, прошедший несколько компаний и обладающий до определённой степени бесстрашием.
То есть в дружину его вернуть проще, чем Марьяне.