Она оглянулась, безумным и непонимающим взглядом окидывая окрестность. Солнце подсвечивало серую дымку зимнего леса. Кругом белые и серые тона, и лишь её руки в крови. Лицо, наверное, тоже. В руках маленький трупик.
Ведьма поспешно и с отвращением выкинула его, вытирая руки о снег. Попыталась было встать, но ахнула от боли и села, принявшись плакать. Как она до такого докатилась? Ей нужна помощь. Она… В лесу! Одна! Нужно искать выход!
Она попыталась ещё раз встать. Теперь боль в ноге не приносила облегчения. Боль в ноге приносила только боль. Чувство опустошённости куда-то исчезло, будто его никогда и не было, и теперь Марьяна кляла себя за все те необдуманные поступки, которые она совершила. Опираясь на палку, она всё же встала и пошла обратно по своим следам, веря в то, что так она сможет выбраться.
Спустя время снова захотелось есть. Такой аппетитной теперь казалась та белочка. Такой сладкой была её кровь… Такой же сладкой, как долгий поцелуй любимого человека. А Френк ведь ушёл, и это она его выгнала. А он ведь был ничего так, терпел её, даже понимал. Ох, выбраться бы из леса. Куда бы он не делся, он ещё делся не до конца. Он ведь не знает, чего лишился, она ему ещё не всё показала, он будет руки ей целовать, умоляя ещё. Только выбраться бы из этого треклятого леса.
Голод усиливался, а тут ещё и горло стало драть. Под ногами следов стало больше и Марьяна с ужасом поняла, что ходит кругами. Ужас пришёл лишь на мгновение, а потом ушёл и мысли ведьмы вновь провалились куда-то в тёмный омут. Пустота высасывала силы, руки начали трястись, хотелось куда-то бежать, с кем-то ругаться, кого-то умолять, кого-то бить. Нога уже не беспокоила. Хоть и ковыляя, но Марьяна шла без помощи палки.
И тут её сознание помутнилось, чьи-то руки подхватили её, понесли.
Она обернулась и увидела лицо Френка.
— Френк, это ты… — нежно проворковала она. — Я тебе должна, даже дважды. Проси всё, что хочешь, — томно произнесла она и поняла, что что-то не так.
Кругом было пусто. Куда-то исчезли деревья, куда-то пропал снег. Френк вдруг тоже испарился, превратившись в тёмное облако, уносимое ветром куда-то вдаль. Из тьмы вышел иной силуэт, похожий на медведя, но с оленьими рогами. Марьяна достала нож, в другую руку она зажгла огнешар, который шипел и хотел потухнуть, но всё же горел, не излучая при этом света.
— Кто бы ты ни был, я сейчас в дурном настроении, — предупредила Марьяна и, ковыляя, пошла на медведя. Медведь остановился, открыл пасть и заревел.
Страх прошиб до самых костей, сердце застучало, во рту пересохло, а ноги сами перешли на бег. Внутренний голод, внутренняя пустота, это нечто, поселившееся внутри требовало жертв. Медведь с оленьими рогами? Почему нет?
Медведь встал на задние лапы и ударил лапой, метя в ведьму. Марьяна не успела ничего сделать, наблюдая за огромной лапой, летящей в её направлении. Вот это уже наверняка была смерть, и вкус её был горьким. Столько она ещё не попробовала, столько возможностей упустила. А ведь она не кто-то там, она «огненная дева», одна из пяти воспитанниц великого Титаниуса Ривала, магистра стихийной магии Отрока.
Время остановилось.
Медведь с оленьими рогами растворился дымкой и из этой же дымки появился человек в чёрном балахоне. Лицо его скрывал капюшон и лишь козлиная бородка виднелась, сливаясь с тьмой вокруг.
— Я могу тебя спасти, но ты будешь мне должна.
— Кто ты? — ахнула Марьяна, припадая на вновь разболевшуюся ногу.
— Я Чёрный. У вас в деревне мой храм стоит, — с раздражением произнёс странник. — И тебе повезло, что я придумал тебе достойное применение.
Марьяна захлопала глазками, чувствуя себя абсолютно беспомощной и беззащитной. Смерть — это действительно страшно. Ей не хотелось умирать. Но есть некоторые вещи много хуже смерти.
— И что я должна сделать?
— Следить за кое-кем.
— За Гарри? — догадалась вдруг она.
Чёрный от чего-то расхохотался.
— Нет.
Коротко и ясно.
Медведь принялся обретать форму снова, а Чёрный таять, словно морок от травы Френка. Лапа медведя сверкнула когтями, а сердце Марьяны сжалось, ей хотелось рыдать.
— Да, хорошо, я согласна.
— Никому про наш разговор ни слова. Теперь твоя жизнь — моя.
…Она открыла глаза, обнаружив себя припорошенной снегом в овраге. Адски болела нога, к этой боли добавилось ещё несколько ушибов. Если это и было спасение Чёрного, то совсем не такое, на которое Марьяна рассчитывала.
Темнело, где-то невдалеке слышался рёв и чувствовался страх, а Марьяна вдруг решила, что она уже не настолько безумна, чтоб с ножом идти на медведя и продолжила скатываться на дно оврага. Медведь шёл следом.
Среди деревьев мелькнула фигура.
Чёрный? А может быть Леголас, который охотился в этих лесах.
Это явно был эльф. Если это был он, подумалось Марьяне, то она спасена. Она хотела даже крикнуть ему, но решила, что этим выдаст себя, потому сквозь слёзы и боль она просто побежала к деревьям, среди которых видела эту фигуру. Пока она ковыляла, она успела получить веткой в лицо так, что правый глаз её закрылся и больше не открывался.
Вылетев за деревья, она вдруг с удивлением обнаружила себя на опушке леса — Чёрный не соврал. За спиной ревел медведь, впереди горели огни родной деревни, внутри всё так же тянула всё поглощающая пустота, требуя чего-то тёплого, человеческого, ласки и любви. «Да ну её, эту деревню. Пусть лучше медведь мной отведает…»
— Марьяша… — до боли знакомый голос. Мерещится?
Нет, стоит вот, улыбается. Бородатая широкая морда Френка смотрела на неё в десяти метрах от тропинки, которая вела в Аннуриен.
— Как ты меня нашёл? — нахмурилась ведьма. — Это всё магия! Это тебе… — чуть было не проговорилась Марьяна про Чёрного, но прикусила язык, не зная, что сделает с ней тёмный бог за нарушение договора.
Есть вещи куда хуже смерти.
— Да, это магия, — подтвердил Френк и подошёл ближе, рассматривая ушибленный глаз и вытирая её слёзы такими тёплыми и нежными руками. — Ты меня позвала и я не смог не прийти, — он её обнял. — Идём со мной, — шепнул он ей на ушко, обнимая за талию.
Она не сдержалась, поцеловала его. Он ответил, страстно, как обычно отвечал. После стёр со своих губ запёкшуюся кровь, взял её под руку и повёл на тропу.
— Ты же ушёл? Ты же нашёл… кого ты нашёл там? Что за потаскуха тебя приютила? — стала вспоминать Марьяна, но Френк держал себя в руках.
— Что было, то было. Я пришёл потому, что тебе нужна помощь. Ты звала, вот я здесь, — он улыбнулся, как он обычно улыбается. Своей рядовой улыбкой, немного неискренней, как бы из вежливости. — Я знаю, кто может помочь.
— Ты мне можешь помочь, — стала шептать Марьяна ему сгоряча. — Любовь всё исправит. Ты сам говорил, что сила любви многое может, что нужно просто… как ты говорил? Подстроиться друг под друга и всё наладится, верно? — она смотрела на него, а он не отвечал. — Верно ведь? — на её глазах появились слёзы.
— Тебе нужно выздороветь, — покачал головой он. — Гарри может тебе помочь.
Внутри что-то щёлкнуло:
— Гарри забрал у меня дерево. Я молила его, просила его, клялась всем. Я готова была быть его… — она одёрнула себя. Стоило ли говорить о таком Френку? — Что ты сейчас несёшь? Гарри — последний человек в этом мире, который мне поможет. Это ведь ты, — она взглянула на него. — Это он тебя послал!
До неё дошло и она выхватила нож. Френк сделал какое-то движение. Хлоп и пустота.
Подушка под головой, она накрыта одеялом, перина мягкая, не скрипит, — пронеслось в голове и тут же вспыхнуло жаром внутри осознание той беспомощности перед… Перед Френком, который пришёл её спасать, а на деле загнал в ловушку. Она вскочила с кровати, коснувшись голыми ногами ковра. Над головой зажёгся синий шар, осветив всю комнату.