Окон не было, лишь стены из чёрного камня и дверь с решётчатым окном. Она стояла в штанах и в майке на голое тело. Было тепло. Около кровати был столик, на котором дожидалась её еда и вода. Она не притронулась, а лишь села на ковёр и принялась плакать.
— Проснулась? — произнёс женский голос, а после прямо перед ней уселась девушка в вечернем платье. В руках девушка крутила шапку ушанку. — Каковы твои самоощущения? — она задумалась. — Самодиагностика… Само… Как ты себя чувствуешь?
— А по мне, блять, не видно? — вспылила Марьяна, утирая слёзы. Правый глаз болел, но открывался, да и припухлость едва ощущалась.
— Извини, модуль диагностики человеческого здоровья во мне не заложен, — пожала плечами девушка и исчезла.
Марьяна продолжила сидеть на ковре, глядя в одну точку.
В этом месте была одна явная проблема. Главная деталь, которую почему-то Марьяна сразу не заметила. В этом месте не было магии. Вернее она была, но вся была несъедобной. Внутри разгорался пожар. Распирающее её чувство пустоты в стократ усилилось, она закусила до крови губу, потом вскочила на ноги и стала ходить по комнате, но с каждым шагом становилось всё хуже и хуже. Стены сужались, потолок начинал давить, хотелось вдохнуть, но в лёгкие лилась вода. Она закричала, потом зарыдала, потом кричала снова, потом у неё пропал голос и она только хлюпала носом.
Со злости она подошла к стене и вмазалась в неё головой, но не почувствовала боли. Открыв глаза она увидела, что не долетела до стены. Ударила кулаком и кулак остановился в сантиметре от стены. Она кинулась на пол, но вместо удара лишь мягко на него легла, после чего свернулась калачиком и заплакала.
Она не знала, сколько времени так провела, но в итоге дверь отворилась. Ей не нужно было даже поднимать взгляда, чтобы узнать, кто к ней пришёл.
— Сговорились тут. Отъебитесь от меня и дайте мне жить спокойно! — она видела силуэт Гарри, который в этот момент покрутил головой, глядя по сторонам.
— Я тут один. Ты о ком? Или ты со мной на вы? — удивился маг, закрыл за собой дверь и сел на кровать.
— Я про тебя и Френка. Это подло!
— Это был я и я был один, — пожал плечами Гарри, — так что можешь на своего бывшего не злиться.
— Ну и зачем я тебе тут? — вытерла слёзы Марьяна и встала, Гарри тоже встал, расхаживая по комнате.
— Не хочу, чтоб ты так глупо погибла, — буркнул он.
— Ложь, — ехидно усмехнулась ведьма. Это он был, это он её целовал, это был не Френк. — Альтруизмом никто не занимается. — Гарри стал около дверей, Марьяна шла к нему, на ходу стягивая майку. — Никогда, — она скинула штаны. — Все всегда требуют платы, — она прижалась к нему, он же казался холоден.
— Ты уже вносишь свою, — шепнул он ей на ухо и исчез, оставив её одну.
Ничего не понимая, Марьяна голышом постояла так, глядя в пустую дверную решётку, а после уселась прямо там на холодный участок мрамора, не застеленный ковром, обхватила ноги руками и уткнулась в колени лбом, чувствуя вновь нарастающую пустоту внутри.
— Гарри —
За Марьяной пришлось побегать. Она едва не угодила к бахруну, но я успел столкнуть её в овраг, когда бахрун почти запудрил ей мозг. Сложности с ведьмой не возникло и я был доволен собой за проделанную работу, хоть и работой это назвать было сложно.
Притащив Марьяну, залечив кое-как её посиневшую, начавшую гноиться ногу, я дождался, пока она придёт в себя. Убедившись, что Марьяна свою бойкость не утратила, я убрался из её камеры и уже собирался заняться своими делами, но…
«Его съели! Беллатор, Гарри, да хоть Тинэбрис! Его точно съели!»
Я вздохнул и медленно досчитал до трёх, открывая новый портал.
— 28-ой день Белой ханты —
— Проверяй состояние пациентки каждую часть, в случае ухудшения зови меня. И ни в коем случае, слышишь, ни в коем, не лезь к ней в голову.
— Причина запрета? — теребя в руках шапку ушанку большими глазами смотрела на меня Сильфида.
— Ты можешь не справиться — она сильнее, чем кажется. А ещё дура.
— Потому что все бабы дуры? — надулась хранительница.
— Нет, только эта конкретная, — улыбнулся я и отправился вниз со своей башни.
С некоторых пор у меня разломался портал в двери и приходилось подниматься и спускаться пешком, так что было время подумать. Ночью я разбирал заклинание переноса оружия, слушал молитвы и пытался на них отвечать. Заклинание я так и не разобрал, лишь проработал общие концепции. Молитвы я слушал, и они были странными. Я отвечал как мог, но ощущение было, что меня никто не слушал. Особенно расстраивал один парень по имени Уве, который задавал целую тонну вопросов узнав, что может их мне задать, но тут же убегал куда-то в свои мысли, не дожидаясь ответа.
Утром я встретил Леголаса, собиравшегося на охоту. Тот шёпотом прощался с Сеамни, будто в последний поход отправлялся. Леголас сегодня выходил позже, нежели обычно.
— О, Сеамни, хочешь в рабство на три дня? — начал я довольно грубо, чтобы сразу настроить эльфийку на негативный лад. Мне не хотелось отдавать её как подопытную Эльстану.
Леголас не понял и напрягся. Сеамни глянула на меня удивлёнными глазами, а через мгновение лицо у неё сделалось спокойным.
— Эльстану нужна помощь? — совместила она факты. — Я к тебе начинаю привыкать, — улыбнулась эльфийка.
— Да, Эльстану нужна помощь.
— А что будет взамен? — встрял Леголас.
— Взамен весьма заносчивый эльф будет в случае чего защищать родной Аленой, — развёл руками я. — За три дня рабства.
У меня всё внутри переворачивалось от этого слова, но я специально себе устраивал взбучку. От старых эмоциональных якорей нужно избавляться, особенно когда не знаешь, почему они в тебе есть. Может стоило поработать и обращения согласно этикету?
Сеамни кивнула.
Я изобразил удивление на лице.
— Ты согласна?
— Три дня за опытного чародея, — вновь кивнула Сеамни. — Но с завтрашнего дня.
— Что-то ты немного растеряла свою эмоциональность. Где та бунтарка, сражающаяся за свободу в Пандемониуме? — отговаривал её я.
— Ты сам ответил, — левый уголок губ Сеамни дёрнулся в полуусмешке. — В Пандемониуме.
Слишком быстрое перестроение для эльфа.
Леголас попрощался с Сеамни, которая пошла в заклинательную. Он же, дождавшись, пока эльфийка уйдёт на достаточное расстояние, обратился ко мне:
— Я давно тебе хотел кое-что сказать.
— Ты будто в любви мне признаёшься, — расхохотался я.
Эльф подождал, пока я досмеюсь и продолжил как ни в чём не бывало:
— У нас под носом прячется создание, которое может предоставлять угрозу для всей деревни. Нужно его устранить.
— Разрешаю, — хлопнул я его по плечу.
— Ты не понял, — убрал эльф со своего плеча мою руку. — Оно сильное, у меня есть шанс не справиться.
— Такое бывает?
Леголас в ответ лишь презрительно скривился.
— Ладно, подожди, переоденусь.
Я вновь пошуровал на шестнадцатый этаж.
Мало того, что лестница заставляла меня больше ходить, так я ещё и думал каждый раз, пока поднимался и спускался. Тварь под боком? Леголас её опасается? Я надел на себя кожаную куртку с кожаными штанами, которые у меня были ещё с пустыни, надел удобную обувь, которую я нашёл в одном из заброшенных домов. Ни плащ, ни перчатки, ни шапку я не брал.
И вновь с шестнадцатого вниз.
Эльф мог опасаться просто потому, что он опытный эльф, не рискующий от слова вообще. Он либо делает и побеждает, либо не делает, такова уж природа мышления, когда в распоряжении у тебя есть вечность и твои враги рано или поздно исчезнут сами даже если ничего не делать.
Леголас стоял на мосту между Нуриен Юндил и Аннуриеном. Я стал рядом, окидывая взглядом владения. С высоты замка видно было огромные территории: сказочный золотой лес Вэдаэн гот справа, горы слева, ровные домики с улочками впереди с массивным зданием храма и часовней во главе деревни — всё занесено снегом, уже начинающем хлюпать под ногами. Вдохнув горный воздух полной грудью я пошёл вперёд. Леголас зашагал рядом.