— Не знаю. Мы — часть запотевшего стекла. Наши знания повлияют на принятые решения, а значит повлияют и на План Безымянного.
— Это я прекрасно понимаю, — вздохнул Чёрный.
Этир долго молчал, прежде чем продолжить.
— И всё же кое-что мне известно: Безымянный мир похож на беременную женщину, ждущую ребёнка. Он должен вот-вот разродиться, и это будет некто, наподобие Адельгейды, но несущий слово Порядка вместо Хаоса. Его прошлое ему служит опорой. Он уже пропалывал Порядок от скверны. Ревизор, убийца богов — идеально подходящий на роль мессии. Впрочем, это всё ещё не гарантирует нам победы, хотя это уже неверие в само Время Воплощённое, Безликое, Беспощадное и… — Этир выдержал паузу, — Безымянное.
Чёрный склонил голову, наблюдая пасмурное небо под ногами. Под ним в сотне метров пролетело пернатое облачко, блестящее в свете высоко висящей Зеленушки.
— А если он… родится мёртвым? — подобрал Чёрный верную фразу после длительного молчания.
Этир пожал плечами:
— Скорее всего нас всех поглотит Хаос.
Глава 8. Хищный лес
— Гарри —
— 30-ый день Белой ханты —
Вечером я вновь услышал «Спасибо, сцека поцти не болит» от Кима. Он ещё что-то пытался втолковать про какой-то подарок, но я получал лишь бессвязные кусочки фраз. Слышать подобное всегда было приятно.
Среди ночи я почувствовал у входа троих: Эльстана, Сеамни и кого-то ещё. Троица ввалилась без приглашения в мою вотчину. Я их почувствовал, мигом слетел по лестнице с шестнадцатого этажа и пробежался через галерею в почти кромешной тьме.
Как и ожидалось: эльф в сером намокшем плаще, с эликсирами на поясе, в высоких сапогах и в шляпе с широкими полями, до необычного напоминающий стереотипного охотника на ведьм; Сеамни в кожаной куртке и меховом плаще с мокрой шерстяной опушкой, увешенная мешочками, с кинжалом на поясе и в тяжёлой грязной обуви; и странный лысый безбровый парень.
— Почему сюда? — на ходу окликнул их я.
— Даже привет не скажешь? — нахмурился Эльстан.
— Мой дом — мои правила.
— Справедливо, — кивнул Эльстан нисколько не смутившись.
Я всё ещё не мог поверить, что разговариваю с тёмным богом, проклятым его же народом, покровителем ищущих знания и прочее по тексту. Напыщенный, как и все эльфы, с багажом знаний и опыта, обладающий силой, но всё равно он никак не походил на бога из легенд. Впрочем, в легендах всегда любят приукрасить.
Тёмный зал зажёгся ярким светом магических факелов. В стороне появилась Сильфида, махая мне рукой. За дверью покрапывал дождь с мокрым снегом.
— Как зовут и почему сюда? — спросил я у насквозь мокрого, лысого, но держащегося достойно человека.
— Фернандо Коррильо, я жрец Мокоши, — ответил парень совершенно спокойно. — А ты, стало быть, Гарри.
Он протянул руку, я её пожал.
Сеамни прятала глаза, словно нашкодничала.
— Я его нашла, узнала, что он маг, посчитала, что тебе интересно будет.
— Жрец, — поправил Фернандо, но лицо не отражало раздражения.
— Спасибо, — улыбнулся я эльфийке. — Не могли бы вы тогда ещё и разместить его?
— Нет, — совершенно спокойно ответил за неё Эльстан. — Время идёт, а у нас много работы.
— Ты хоть спать ей даёшь? — забеспокоился я за Сеамни.
— Не переживай, я сильная, — уверила меня эльфийка, а у самой в мешки под глазами весь урожай муньки поместился бы.
— Можно быть сильной и мёртвой, — буркнул я.
Фернандо лишь пожал плечами и ни слова не говоря положил свою ладонь на лоб эльфийке. Та аж икнула от неожиданности, но после улыбнулась.
— Идём работать, — потянула Сеамни Эльстана за рукав. — Идём-идём, — подпрыгивала она на месте. Эльстан недоумевая покосился на бывшую спокойной эльфийку.
— Угомонись, дитя леса, — попросил высокий эльф.
— Мокошь благословляет тружеников, — проронил Фернандо без улыбки.
Я лишь пожал плечами.
— Сеамни, — окликнул я эльфийку.
— А? — отозвалась она и обернулась на мой голос.
— Да всё будет с ней в порядке, — ответил за неё Эльстан. — Какой забрал, такой верну, обещаю.
Глубокий вздох был ему ответом.
Сильфида закрыла за парочкой дверь и приглушила свет.
— Ну что, потеряшка, помнишь про себя что-нибудь?
Фернандо покачал головой, оставаясь серьёзно-спокойным.
Я разместил его в свободной комнате на втором этаже.
— Замок волшебный, еда должна появляться по волшебству прямо в главной зале, но волшебство не работает, — я ухмыльнулся. На его же совершенно безволосом лице не дёрнулся ни единый мускул, — потому ходим пешком до ближайшей столовки. Вот тебе пропуск, без него тебя защита замка в лепёшку расплющит.
Утро наступило внезапно. Я просто отлепил щеку от книжной страницы и увидел солнце, пробивающееся через низкие тучи. Вытерев слюнку со щеки, я встал и размялся. После полез починить портал между дверьми, но только ужаснулся количеству микроконтуров, решив, что оно может и подождать.
Дальше я бегал, потом разминался с мечом, потом медитировал, заглянул в трактир за запасом пищи для Марьяны, потом думал. Запрос на то, чтобы мне подсказали, как называется кольцо, что у меня с пальца на палец перескакивает, не показал ничего — нет такого названия. Оно же вело себя как обычно, что после такого яркого сна с посланием было немного странно. Одно я знал наверняка: чем лучше я чувствовал молитвы, тем лучше чувствовал свою связь с кольцом и магией этого мира.
Доделав все основные утренние дела я спустился на второй ярус нижнего уровня замка. Встал перед дверью, постучал — никакой реакции. Не открывая дверь я перенёс себя внутрь и увидел Марьяну, растянувшуюся голой на полу с покусанной правой рукой. Кровь растеклась по ковру и местами успела прикипеть. Судя по всему погрызла себя она ещё вчера. Я подставил стул и сел рядом.
— Не притворяйся мёртвой, я еды принёс, — бросил я ей, но она не шелохнулась.
Я достал из сумки-мир ещё горячий суп и вяка с овощами, поставил на стол. Из столовых приборов я принёс только ложку. Запах супа и мяса разлился по комнате и я увидел, как интенсивней стала вздыматься пышная грудь. Грудь всё же великовата на мой взгляд, хотя форма аппетитная.
— Ты бы майку натянула хоть, два дня прошло, — опять буркнул я.
Марьяна открыла глаза, хищно улыбнулась.
— Не твоё собачье дело, в чём мне умирать. Выпусти меня, мне нужно кое о чём потолковать с моим бывшим мужиком, — она изящно выгнулась и села на ковёр, поправляя волосы. Рана на руке уже порядком подсохла и покрылась коркой. Нога тоже не гноилась больше, хотя огромный синяк тянулся от лодыжки до самой задницы. — Потолкую, придушу суку и сама удавлюсь. А раз так, зачем меня кормить? — она смотрела мне прямо в глаза.
А я чувствовал её страх и безысходность. «Помогите мне, мне плохо!» — прокричало её сознание, долетев до меня мыслеформой. Она обратилась ко мне в своей голове откуда-то из недр сознания. Расщепление личности?
— Чтоб ты не сдохла, очевидно же. Знаешь сколько труда вырастить чародейку?
— А ты значит не такой уж добренький, — фыркнула она и уселась голой за стол, принявшись есть суп.
В камере был кран с водой, сток, уходящий куда-то в канализацию крепости, был в камере и приличный унитаз, высеченный из каменной глыбы. Тут было тепло и свежо, имелась в наличии кровать, стоял стол с парой стульев. В общем все условия, чтобы реабилитировать ставшую на скользкую дорожку ведьму.
— Как же «все люди равны», все мы братья и тому подобное? — прожёвывая, спросила она, по прежнему не удосужившись прикрыться, потому я не скрывая рассматривал её грудь.
Как смотреть на красивую картину. Белая, словно снег, с розовыми сосками, за столько лет благодаря магии так и не обвисшая, но великоватая.
— Я и не говорю, что я прям весь из себя добрый в общепринятом смысле. А то, что люди все равны, то это ложь, придуманная сильными, чтобы успокоить слабых. Есть более важные и менее важные.