Мрака — ещё один чародей. Он не произвёл на Энейю должного впечатления, однако наставница его глубоко уважает и почитает. Может быть он сможет помочь, однако путь к нему лежит через все земли демонов. Мрака добрался до Леиены через портал. Энейя так не могла, что говорило в пользу того, что Мрака ещё один из тех, кто потенциально могущественнее самой Энейи.
Был ещё некий Гарри. По тону Ноды Энейе показалось, что она его высоко не ставит. «Стоит считаться» — это не тот вариант, когда кого-то нужно откровенно опасаться ввиду его силы. Вряд ли он действительно умелый маг.
«Смотря о чём речь», — пронеслось у неё в голове.
Она помотала головой. Мысль ей не принадлежала. Она была чужой, будто кто-то в голову к ней залез убогим заклинанием и разместил там ответ на её рассуждения. Вероятно галлюцинации от удара.
И оставалась ещё одна область тьмы — графство Врана. Там, по слухам, дикая грызня, и Нода туда даже не сунется. Но кто его знает, может там тоже есть сильные маги, просто они слишком заняты в борьбе за право насиловать местное население, чтобы показать себя достойным образом.
Ничего так и не решив Энейя погрузилась в сон.
Эльфийка открыла глаза с первым лучом рассвета и ощущением сосущей пустоты внутри. Пустоты и боли, что скопилась в ней за ночь. Боль требовала выхода, но выход ей дать Энейя была не в силах. Боль превращалась в тихую злость. А после того, что случилось, злость тоже не спешила покидать сознание, просто выжигая всё внутри.
Если бы она видела себя со стороны, она бы назвала себя мёртвой. Ритуальные фразы, уход от ответа, отказ от еды, появляющийся запашок от нескольких дней без ванны, пустой взгляд и дрожащие руки. Йормуил был джентельменом кроме прочего и вопросов лишних не задавал, лишь предложил Энейе пойти с ним до места обновления оберега.
Энейя шла через холодные леса и продуваемые поля, мимо селений смертных, которые не разбегались в ужасе от её появления и не кланялись в ноги, хоть и были почтительны. На краю АлеинорМаэ они остановились в местном трактире, однако Энейя только ушла в комнату, не удосужившись привести себя в порядок. На постучавшегося к ней трактирщика она просто наорала так, что тот побледнел, а после в руке увидела у себя сформировавшийся сгусток боевого заклятья, способного сравнять с землёй весь трактир.
Она угасила свой пыл, перевела дух, пустила пару огоньков летать по комнате и долго смотрела на игру света и тени. Почему одни магические огни дают тень, а другие нет? Ей нужно было занять голову хоть чем-то. Почему у полуэльфов может родиться эльф? Не то, чтобы ей этот вопрос был особенно интересен, однако всё же лучше, чем спать. Почему нужно чертить именно те руны на пиктограмме, а не другие? Ей было плевать, лишь бы работало, однако это немного отвлекало её от обыденных мыслей.
Дрёма подкралась незаметно, перенося её туда, куда ей хотелось. И удивительно было видеть, что это не была Варда. Это были просто тропы межреальности. Она вдруг подумала, что потеряла след и это конец. Она подумала, что больше никогда не сможет вернуться домой. Подумала и испугалась, решив, что лучше она будет страдать, глядя на свой дом и не имея возможности туда вернуться, чем навеки потеряется. Она потянулась взором к Варде и та тут же проявила себя.
В ту ночь ей снова не удалось как следует выспаться, однако теперь она это решение приняла сознательно.
Утро наступило с мысли, что ей всё опостылело. Вся эта эльфийская честь и гордость, вся осторожность, вся та мудрость, которой гордились бессмертные. Зачем это всё, если первая же реальная задача разбивается вдребезги о суровый мир действительности? Она и раньше ходила в лес и била разных тварей в одиночку так, что в конце-концов сложно стало находить кого-то, кто не знал бы её запаха или ауры. Сейчас желание было похожим — она ждала драки. Не для того, чтобы погибнуть. Просто для того, чтобы вкусить опасность. Чтобы понять, что все её страдания — ничто по сравнению со смертью.
Почему бы не понять без драки?
На это Энейя мысленно жала плечами, внутри оставаясь наполненной всё той же злобой и безысходностью, какую испытывала с того самого момента, как сорвалась с тропы.
Йормуил шёл молча, не доставляя хлопот и не развлекая даму разговорами либо расспросами. Он точно знал, куда ему следует идти. Этот путь ощущала и Энейя. Ощущала она усиливающуюся пульсацию, к которой у них были ключи, вверенные дорой Нодой. Если бы не эти ключи, они бы на своей шкуре испытали силу охранных заклятий и ловушек, оставленных на этой территории. С каждым днём биение становилось всё отчётливей, пока они не дошли до сакрального места.
То был камень. Огромный валун стоял посреди поля, продуваемый всеми ветрами. Рядом с ним находиться было очень неуютно даже будучи обнесённой оберегами, созданными специально для таких целей. Но не сам камень был причиной волнений. Причиной было то, что стояло на камне.
Как и откуда Нода раздобыла тот кристалл, что алым полыхал на вершине камня, никто не знал — ходили лишь слухи. Кристалл работал в полную силу: и Йормуил, и Энейя чувствовали это своим внутренним чутьём. Нода при этом хотела усилить заклинание. Как?
— Госпожа дала мне свиток, — Йормуил полез в походную сумку и извлёк тубус. Он достал оттуда три свитка. Один развернул, отложил в карман. Развернул второй, положил его обратно в тубус. Третий протянул Энейе. — Они не заряжены. Просто руны на бумаге, — пояснил полуэльф. — Итуэнмаэ Энейя, Вам необходимо обновить оберег прежде чем мы начнём. Хотел бы так же спросить, Вы будете мне помогать?
— Если помощь потребуется, — коротко отозвалась Энейя и взяла свиток.
Она долго возилась с новым оберегом. Строчки символов всё не складывались в заклятье и обрывались где-то на середине, «ударяя по рукам». Когда заклинание срывается — приятного мало. Неогранённая сила подпитывает себя и приобретает облик, а эти чары, как на зло, хлопали воздушными боевыми заклятьями на любую ошибку, что дополнительно нервировало тёмную эльфийку.
В конце-концов она, покрывшись испариной, справилась с заклятьем.
— Госпожа, видимо, сильно беспокоится, раз выдумывает такие сложные чары, — проронил Йормуил. — У меня у самого ушёл вечер, чтоб повторить. Не уверен, что эта задача будет мне по силам без подсказки в виде свитка, — признался он, слегка краснея. — Если Вы позволите, я бы приступил.
Энейя уселась на траву и стала наблюдать за филигранной работой полуэльфа, который, на минуточку, не специализировался в магии от слова вообще. Говоря, что эльф не колдует, нельзя говорить, что он совсем не колдует. Скорее это значит, что ему не нравится колдовать, или что он умеет делать что-то другое лучше, нежели колдовство. Тёмную эльфийку всегда поражала филигранность бессмертных в вопросах магии.
Йормуил расплетал заклинание: кристалл вначале перестал пульсировать, затем он даже перестал существовать, развернувшись в огромную туманную сферу. Сфера поднималась в небо выше деревьев и растянулась почти на всё поле. Она излучала всё тот же алый свет, но сейчас от неё иногда отрывались огоньки, тут же гасимые чарами Йормуила. Энейя видела, как полуэльф напряжён, делая два дела одновременно, потому она стала гасить огоньки сама. Огоньки — не более чем отделившиеся части общего заклинания, которые не распались бесполезным мусором, а обрели свою собственную форму, закольцевались, подпитались и сейчас могли представлять опасность.
Работа продолжалась. В сфере то и дело мерцали ветвистые алые молнии, выжигая траву и землю. Тут и там из травы проклёвывались камни, будто ростки пшеницы весной. Они трескались и рассыпались щебнем, а после взмывали в воздух, разлетаясь на тысячи мелких песчинок. Всё это говорило о том, что трансформация, составленная дорой, была не очень аккуратной. Оценить её аккуратность, по правде говоря, было сложно ввиду сложности самого заклятья.