Есть ЭннИрил — обитель эльфов, есть Анатор, есть Коркитус — заснеженный, холодный и дымный, есть Шавадур Агуж — главное поселение из колонии Ришта, есть ещё Ладдинбург, Оксильбург, Таненсонт и ещё восемь в княжестве Врана и Ишиох в Штагре — все нарисованы по несколько на страницу и подписаны. Кукольного домика нету.
Есть Замок Древней, есть Пик Птицы Грома, есть Пик Ветров, есть Башня Хаоса, а кукольного домика нету.
Есть нарисованная Радя Натис, нарисованная Нода Эйвенстаэль, нарисованный Мрака Интали Коринус де Коркитус Кире, нарисованный Ишиан Рихар и нарисованный Агерн фон Иген. Но ни Безымянного, ни Чёрного, ни единой зацепки.
Ближе к утру я закрыл книгу, наполненный неудовлетворением и принялся изучать заклинание астральной иллюзии, которое не получалось. Закончил я тем, что в процессе экспериментов я пролетел через астрал с шестнадцатого этажа вниз, набрал приличную скорость, выпал на тринадцатый этаж и пошёл, потирая копчик, обдумывать бренность бытия.
Утром я сел у душевой, дожидаясь, пока туда придут остальные слушатели. Мимо проходила Сеамни, естественно меня заметив.
— Вы меня нервируете, — сквозь зубы процедила она.
— Мне нужна твоя помощь, — сообщил я ей.
— А почему здесь? — она сделала паузу и сама ответила, улыбаясь: — Потому что я тут буду.
— Молодец.
— В чём нужна помощь?
— Спой, пожалуйста, что-нибудь — мне нужно хоть на минутку расслабить мозг.
Сеамни издала что-то вроде рыка, а после выдохнула.
— Почему? — Она развела руками, не находя слов.
— Потому что твоё пение не похоже ни на что из существовавшего в Пандемониуме или существующего в АнНуриен Юндил.
Эльфийка густо покраснела.
— Это ведь твоя песня?
Она покраснела ещё больше.
— Её текст понимают только я и Леголас, поверь мне.
— Леголас слышал? — с круглыми глазами завертела она головой.
— Никто ничего не слышал.
— Я Леголаса проводила на охоту, — быстро отчиталась Сеамни. — Дайте мне жить спокойно!
— Живи, Сеамни. У тебя отлично получается.
Она нахмурилась и отправилась в душ. После дверь приоткрылась, она высунула голову:
— И не толпитесь тут. Пожалуйста!
Я пожал плечами:
— Хорошо.
И действительно, у лесной эльфийки прекрасно получалось жить полной жизнью. А мне же стоило поучиться этому и у Сеамни, и у Марьяны, ведь между напряжением и расслаблением тоже должен быть баланс.
Я мысленно позвал Сильфиду, и та появилась рядом с душевой. Отведя её в сторону, я нашептал свой план.
Вскоре я стоял в пятне света, что лился на первом этаже из витражного окна над высокими ставнями входных врат, а воздух замка полнился чудесным пением, сопровождаемым шумом воды, многократно усиленным магией хранительницы Замка Древней.
Божественные конструкты могли подождать.
Глава 13. Проделки Хаоса
— Микель Эдамотт —
Хаос не ждёт.
И всё же Микель попал в ловушку, хитро расставленную специально для него.
Стоило ему попасть в Эрлоэну, всё стало располагать к тому, чтобы не двигаться дальше. Его разместили у красивой хозяйки оборудованного дома с горячей водой, отоплением, вкусной едой и мягкой кроватью. Его таланты учителя оценил по достоинству молодой Уве. Старый приятель из Аннуриена Леголас Элейезский строил здесь вместе со здоровенным кузнецом-металлургом Гувертом и тонким, но гордым сэром-учёным Грином Валтским электростанцию, что бы это ни было, и они нуждались в талантах, которыми алхимик не был обделён.
Каждый день он отмокал в ванной, наблюдая, как сходят синяки после встречи с лесной тварью, которая гналась за ним на пути из Грувааля в Эрлоэну, забывая эту погоню как страшный сон. Каждый день он сытно ел и спал до обеда (под бой молотов, доносящихся с края городка, но всё же спал). Каждый день он работал, усердно разрабатывал медленный огонь, так необходимый для запуска электростанции, и даже, казалось бы, постепенно принялся приближаться к его созданию.
Микель Эдамотт с ужасом осознал, что потратил три с половиной дня. Он объяснял себе, что то, несомненно, проделки Хаоса, не иначе.
Каждую ночь ему снилось напоминание: утыканное щупальцами и зубами нечто, сжирающее аэльев, разбрызгивающее слюну и желчь. Внутри у алхимика всё холодело, не давая забыть, зачем он отправился в дорогу. Гарри нужно остановить, а по словам местных в этих местах жил сильный колдун, который мог бы составить костяк сопротивления.
Только Микель сделал шаг во двор колдуна, как дверь одноэтажного домика распахнулась и показалось огромное тело. Агжан пригнул голову, чтоб протиснуться в дверной проём. На плечах его был кожаный плащ из шкур с меховой опушкой, кругом свисали кожаные ленточки с навязанными на них табличками с рунами, на поясах мешочки, внушительный кривой нож справа и серп слева.
Микель поёжился.
— Господин алхимик! — приветливо окликнул заросший бородой колдун и усмехнулся в густые усы. Голос был глубокий и сочный, а глазки сделались маленькими и узенькими, с морщинками в уголках. — Проходите-проходите, — расплылся он в улыбке.
— Доброго дня, — соврал алхимик.
— Доброго, — подтвердил здоровяк, проходя в дом.
Микель мгновение поколебался, но глядя на расплывающееся в улыбке широченное лицо вдруг понял, что не испытывает угрозы, хотя обычно его пугали подобные здоровяки.
В доме было чисто и убрано. Ни трав, ни кореньев, ни смол, ни настоек. Было свежо так, словно на улице.
— Вы не топите? — удивился Микель.
— Я дома почти не ночую, — пояснил Агжан. — Терпеть не могу эти сковывающие меня стены, в них даже дышится не полной грудью. Да Вы присаживайтесь!
Микель сел за пустой стол. Агжан ничего не предлагал своему гостю, уселся рядом, положив руки на стол и внимательно уставившись на алхимика.
— Я слышал, Вы искали со мной встречи. Да я и сам не прочь был поболтать, — загудел колдун, — но как-то времени всё не находилось. То у Инду снова горячка, то Праздник Жизни с заговорёнными стрелами. Скажите, вот кто придумывает ярмарку весной?
Микель пожал плечами.
— Осенью логичнее, — подтвердил алхимик. — Но как-то из года в год было, никто не задумывался. Йен Григо придумал.
— А, это риторический вопрос был, — отмахнулся бородач и снова улыбнулся. — Дай Беллатор ему долгих лет жизни, хотя куда уж дольше-то.
— Йен скончался этой зимой, — поставил точку в этом разговоре Микель.
— Ну тогда весёлой ему пирушки вместе с другими героями, куда бы он ни попал, — превратил Агжан её в запятую и вновь улыбнулся во все желтые зубы. — Жизненный круг замкнулся, такова суть вещей.
— Давайте немного к делу, — подтолкнул Микель. — Знаете ли Вы про Хаос?
— Антагонист порядка? — задумался Агжан. — Если Общее — это Великие Весы, то на одной чаше должно быть всё, что мы знаем и всё, что мы видим — Порядок.
— Прям так всё? И даже те случайные колебания, сны и видения, предсказания будущего и страшные твари на границе Порядка? — задал каверзный вопрос Микель. Он знал на него правильный ответ.
— Да, именно так. Ведь оно постижимо, — и Агжан дал этот ответ. — А на другой чаше — Хаос. Да, я знаю про него. Он всегда был, есть и будет, потому что такова суть вещей.
— Ну а как же проявление Хаоса в Порядке? Разве такое возможно?
— Высокие речи мы с Вами принялись вести, но время есть. Пожалуй, я бы придерживался мнения, что это невозможно, хотя и утверждается обратное.
— В книгах пишут, — стал выступать Микель в защиту своей теории, — что Абсолют — тонкая мембрана, смещающаяся в одну или другую сторону. Хаос даёт, чтобы перекосить чашу, набрать разницу потенциалов и прорвать грань. Артефакты воплощаются и влекут за собой катастрофы. Хаос не может сожрать муху целиком, он жалит ядом, делает из внутренностей удобоваримую кашу и лишь затем втягивает её в себя. Так и артефакты — перемалывают привычные нам структуры, разрушают всё до однородной массы. Есть множество примеров, почему же Вы утверждаете, что это невозможно?