Во внутреннем дворике крепости Энейя увидела аэльев: три человека и два низушка, все выглядели сытыми и здоровыми. Люди споро таскали глину, качали воду из скважины прямо внутри крепости и выкладывали форму для кирпичей. Низушки разводили костёр.
— Куда мы теперь? — шепнула Энейя.
Като лишь указал рукой на недостроенную крепость. Странно, что она не была соединена с тюрьмой никоим образом. Энейя осмотрелась ещё раз: тюрьма была под башней, от которой к бастиону вела перемычка. В этой перемычке явно был ход, при том не очень тайный, но она потрескалась, несколько кирпичей из неё просто выпало, а арка осыпалась с одной стороны.
Энейя кивнула и пошла к крепости. Краем глаза она ловила на себе похотливые взгляды всех пятерых трудяг, что замерли на мгновение и провожали её взглядом.
Главные ворота крепости были закрыты, зато открыта маленькая дверца чёрного хода. Она нырнула в дверцу вслед за Като и оказалась в небольшом и пыльном помещении. Здесь был длинный стол и канделябр, подвешенный к потолочной балке. В стенах маленькие окна ничем не застеклённые, через которые не смог бы пробраться внутрь даже низушек. Света давали они мало, лишь подсвечивали серую парящую в помещении пыль. В дальней стене виднелась ещё одна дверь, а рядом с ней лестница, уводящая на следующий этаж.
Като вновь указал рукой, на этот раз показывая на лестницу.
— Люди у вас живут… — начала она.
Като резко остановился.
— Молчи, — приказал он жёстко, ничего не объясняя.
Энейя подчинилась, но внутри зародилось недовольство. Такой разговорчивый златоуст Като, вчера её подбивавший на тайную и опасную миссию, вдруг стал холодным и неразговорчивым. Впрочем может быть именно вчера он надел на себя маску, дабы получить желанное. Ежели так, то эта змея хитрее, чем кажется.
Наверху в крыше зияла дыра, а пол устилала грязная, намокшая пыль. Пол в нескольких местах вздулся, в углу доски сгнили и пошли плесенью, однако потолочные балки были свежи — ремонт шёл полным ходом.
Като поднял руку в сторону кучи листьев в углу, укрытой тряпками.
— Здесь будет твоё место, чтоб не привлекать внимание. Учи, — бесцеремонно бросил он.
Энейя вначале смутилась, а после принялась воспроизводить чары. Она подумала на мгновение, что всё это бесполезная трата их времени, и что такая тварь, как Като, вряд ли поймёт высокое плетение эльфийской магии. Но он понял. Не воспроизвёл, но понял, и указал на слабые узлы тут же, правда не совсем верно, ведь оберег был с секретом. Но Энейе стало не по себе. Вот почему заклятья Амлэи не остановили его удар.
Сколько часов они потратили — Энейя не знала. Солнце, уже бывшее высоко над горизонтом, перевалило зенит и скрылось, кидая блики на дыру в стене, которая должна была бы быть окном. Энейя порядком устала, но могла так объяснять ещё долго.
— Достаточно, — сказал наконец Като. — Сколько таких чар ещё?
— Ещё два оберега, — прикинула Энейя. — И этот я не до конца разложила.
— Значит ещё два дня, — кивнул прихвостень Ишиана и собрался к выходу. У самой лестницы он обернулся: — Ты вольна делать здесь, что хочешь. Ты не пленница больше. Уйдёшь, не выполнив часть сделки — мы враги, — хрипло заявил он. — Убьёшь кого-то в этой крепости — мы так же станем врагами. Всё понятно?
— Почему мне нельзя задавать вопросы? — спросила Энейя, кивая.
— Потому, что я не хочу на них отвечать, — холодно заметил Като и скрылся из виду вспомнив, что может перемещаться мгновенно.
Энейя лежала на слегка подгнившем сене и старалась не думать ни о чём. Она не спешила, спешить ей было некуда. Мысли иногда возвращались к грубым рукам, шарящим по её телу, от чего становилось неловко. Она иногда упиралась в осознание, что в Леиену её дорога закрыта, и предательство горечью растекалось по груди, жгло сознание. Она боялась спать.
Встав, она спустилась с лестницы и замерла. Замерли и все пятеро, сидевшие за длинным столом и уминающие мясо обжаренного беса из вчера убитых ею. Белобрысый с отросшей щетиной помахал ей.
— Эй, красавица, иди к нам, — крикнул он ей.
Энейя покачала головой, направляясь к выходу.
— Эй, иди же, кому грю — не обидим! — крикнул чумазый черноволосый с плешью на темечке.
Эльфийка смерила его суровым взглядом.
— Нет, — холодно произнесла она.
— Уф, какие шлюхи нынче незговорчивые пошли, — бросил в воздух низушек и все расхохотались.
«Никого не убивать», — напомнила себе Энейя и скрылась из виду.
Во внутреннем дворике было тише. Потрескивал, догорая, костёр, из которого выгребли почти все угли для жаровни по обжарке кирпичей. Солнце заходило и становилось довольно холодно. Энейя какое-то время постояла у костра, а после решила направиться за пределы крепости.
— Могу я составить вам компанию, дора? — раздался зычный бас.
Энейя завертела головой, ожидая где-то рядом увидеть дору Эйвенстаэль, прежде чем поняла, что так обращаются к ней. Говорящего она тоже не сразу соотнесла с голосом. Демон с довольно человеческими чертами лица, алой кожей, бычьими рогами и козлиной бородкой стоял около стены, завернувшись в плащ. Он был выше Энейи на две головы, шире почти в два раза, а аура была точно той же, что демона, который её освобождал от оков.
— Это ты меня облапал сегодня? — вспыхнула Энейя, подходя к наглецу широкими шагами. Ей плевать стало даже на запрет об убийстве.
Демон лишь ухмыльнулся, разводя руками.
— Ну не изнасиловал, — заявил он в оправдание. — Да и по чесноку — было что лапать, Темноликая, — не стал он отрицать. — Моё имя…
— Аш, я знаю.
Она окинула его презрительным взглядом. Впрочем он проявил вежливость в отличие от пяти забулдыг, назвавших её шлюхой. Да и ей как раз нужен некто, кто знает текущие порядки.
— Ладно, иди за мной, демон, — согласилась эльфийка.
«Если он попытается заломать меня в лесу, у меня будет лишь один шанс его выбить», — пронеслось в голове. От мыслей вновь стало не по себе: страх смешивался с похотью.
— Я не демон, — отозвался Аш.
Она беспрепятственно вышла за ворота. Солнце блестело в лысых кронах сухих деревьев. Закат отливал алым, с другой стороны надвигалась серая ночь. Дул прохладный бодрящий ветер. Она вдохнула воздух Штагры и поёжилась, словно вдохнула смрад или пыль.
Демон стал рядом, окидывая взглядом былое поле боя. Среди пней всё ещё валялись трупы. На них не слетелись птицы, не жужжали вокруг мухи. Всё было мертво.
Вопросы. Она хотела что-то узнать.
— Почему ты не демон? — задала она неожиданный для себя вопрос.
Эльфийское обоняние несло лишь вонь её собственного тела. Нужно было бы найти где помыться, а не спрашивать какую-то ерунду.
— Я, — замялся Аш, почёсывая затылок. — Ну я тифлинг. Демона во мне лишь половина, а вторую половину свою я не знаю, дора, — пробухтел он. — Может быть госпожа желает узнать…
— Госпожа сама скажет, что желает узнать, — оборвала его Энейя и направилась между пнями в лес.
Среди вырубленных сухих пней лежало тело, рассечённое от уха до середины груди. Челюсть куда-то делась, глаз выпал из глазницы, кругом были разбросаны кишки. Умирая, демон пытался ползти, но лишь разорвал себя на две неравные части.
— Как далеко до Ишиоха?
— Хмм, дора отправляется в столицу? Там я был лишь однажды, — стал басить Аш.
Он не помогает, он лишь чешет языком, вместо того, чтобы отчитываться.
Энейя вздохнула, а Аш её понял и мгновенно исправился:
— Через Дишту, Аур и Стогр путь не близкий, но самый короткий. Дороги никакущие, так что ежели повезёт, можно снарядить чёрта. Да, лучше всего так и сделать. Итак, ежели чёртом, то можно за пять дней добраться. Но лучше шесть. За день с небольшим до Дишты, там отдохнуть, потом день до Аура, ещё два до Стогра, а после день в Ишиох. Я бы так ехал.
Демон-не-демон умолк, ожидая реакции. Энейя скупо кивнула, пересекая черту леса.
— Почему аэльи на вас работают?