Эльфийка преодолела черту леса и углубилась дальше. Мышцы слушались почти идеально (кроме руки, которая стреляла в локоть на каждый взмах), дыхание было ровным и глубоким. Через полчаса она оторвалась от Аша, который пытался Энейе сказать, что подождёт её на окраине леса.
Стоило проступить первым капелькам пота, она повернула назад, прибавляя скорость. Дышать становилось сложнее, но на то и был расчёт. Ноги постепенно начинали гудеть. Уже выбежав из леса на вырубленную поляну к Валору, она увидела держащегося за бок Аша, который брёл к воротам, слегка пошатываясь. Впрочем оно и не удивительно, что демон-не-демон так быстро сдулся — чем больше тело, тем меньше выносливость.
— Моя госпожа быстроногая, словно хоршаэль, — прохрипел он, когда Энейя пробегала мимо.
Она перешла на шаг, остановилась и принялась за силовую нагрузку: отжимания, приседания, перекаты, сальто, стойка на руках. Закончила она всё растяжкой на шпагате между двумя пнями. Лишь почувствовав, что спать уже не хочется, а тело напиталось бодрости и силы, она решила завершить тренировку.
Аш всё это время за ней наблюдал. Более преданного поклонника она ещё не встречала. Она вошла во двор, где матерились два низушка и два человека, сетуя на недостаток ещё одного товарища.
— Это твои смертные занимаются здесь строительством? — спросила Энейя у Аша, что сопровождал её всё это время.
Они вошли через чёрный ход и очутились в пустом замковом зале.
— Да, мои, — с гордостью заявил Аш. — Я как никак хозяин Дишты, — он задрал подбородок, а потом почесал затылок. — Поставка задерживается, глина должна была приехать и ещё двое с ней.
— Почему их стало четверо? Что случилось ночью?
— Темноликая наблюдательна. Дело в том, что, как и положено отребью, они хотели воспользоваться беспомощностью и сном Темноликой доры, а я им помешал, — он вновь задрал подбородок, ожидая, что его будут хвалить.
«Помешал? Он что, сторожил меня всю ночь? Или сам хотел воспользоваться беспомощностью и сном?»
Энейя упёрла руки в бока и сощурила свои раскосые глаза.
— А как это тебе удалось им помешать?
Демон стушевался.
Энейя сделала шаг вперёд.
— Давай-давай, выкладывай, я слушаю.
«Запрет на убийство? Пф!».
— Я… — он осёкся, его басовитый голос вдруг захрипел. Он прочистил горло, сглотнул. — Я хотел посмотреть, как моя госпожа спит, — он потупился.
Энейя растерялась, выдохнула и спросила совсем не то, что хотела.
— И как я сплю?
«Ну что со мной не так? Прогони его пинками и дело с концом!»
Ей не хотелось его прогонять.
— Дора Темноликая спит… я не помню этого слова… — он отвернулся, втянул голову в плечи и перестал быть таким грозным. — Как нежный цветок.
Аш застыл, ожидая чего угодно. Энейя мимо воли улыбнулась и Аш вновь расправил плечи.
— Иди отсюда, меня Като ждёт, — давила улыбку она.
И он тоже улыбнулся, шагая прочь своими могучими шагами, перекатывая мускулами на плечах, почёсывая толстенной могучей рукой свою не очень умную рогатую головешку, а другой задницу.
Энейя покачала головой. «Нежный цветок. Тоже мне».
Като сидел в той же позе, ждал её.
Освободилась она только вечером, договорившись завтра за день раскрыть схему последнего оберега для Като.
Она вышла во внутренний дворик и уселась на колодку около распаленного костра. Низкое солнце отбрасывало длинные тени. Крепость больше чем на половину ушла во мрак. Яркое солнце едва грело, высвечивая из-за крон лысых деревьев. Густо лежала вокруг тишина, перемешенная с лёгкой рабочей руганью.
Рядом трудились два низушка и нервно на неё поглядывали. Она лишь сидела и грелась у огня, наблюдая за тем, как потрескивают сухие поленья. Дождя не было уже довольно долго, весь лес, и так стоявший здесь мёртвым и сухим, высох так, что загорелся бы от любой искры.
«Поджечь лес и бежать?»
Её голова до сих пор не смирилась с тем, что она предатель. Энейя заставляла себя не думать об этом, но всякий раз нарывалась на мысли, ведущие её из «плена», в который она якобы угодила. Она говорила себе, что не в плену и убегать ни откуда не надо, но сама себе не верила.
Низушки молчали, хотя очень хотели с ней поговорить. Достаточно ей было обронить хоть слово, чтобы сама собой завязалась беседа и она бы что-то узнала. Что-то, что ей определённо не понравилось бы. Она уже и так догадывалась, что тут происходит, но упорно не желала это замечать.
«Не моя забота», — напоминала она себе время от времени.
— Ты! — рявкнуло сзади, хлопнула дверь.
Энейя вскочила и уставилась на громадного демона с четырьмя руками. Он был ещё выше и шире Аша. На лице красовалась свежая рана, шедшая через глаз к носу и заканчивалась у подбородка. Глаз подёрнуло бельмом.
— Ты сейчас передо мной ответишь, сука. На коленях будешь ползать и хер сосать, чтоб я только… — стал он реветь и напирать широкими шагами.
Энейя замерла, не зная, как реагировать. Ей чётко сказали, что убивать никого нельзя, а эту тушу попробуй ещё убей. Ссориться с Като, когда она вот-вот должна была отправиться к Ишиану, очень сильно не хотелось.
Между ней и здоровенным придурком встал Аш.
— Не повышай голос на гостью, Друштабад! — проорал тифлинг в лицо здоровяку.
— Съеби с дороги, сучья кровь! — рявкнул Друштабар, упёрся плечом в выставленную руку Аша и, раздувая ноздри, стал выпускать пар.
— Хлебало захлопни и из…
Аш не успел договорить и согнулся пополам от удара в живот. Другая лапища, заканчивающаяся здоровенным кулаком, влетела Ашу в челюсть. Третья и четвёртая собирались отбить тифлингу селезёнку и сломать рёбра. Аш выставил локти и упал в сторону.
Энейя перебирала в голове защитные и обездвиживающие заклятья, но всё более-менее не убивающее вылетело из головы. Всё, что она смогла повторить: щит, сотканный из тьмы, и старый добрый топор.
Низушки завизжали и отбежали к стене, выкрикивая что-то одобряющее. Эльфийка не могла понять, на чьей они стороне.
— Ты, тварь, смотри, что ты наделала! — ревел Друштабад, намекая на свою изувеченную морду и слепой глаз.
«Что делать?» — мелькнуло паническое в мыслях. Ноги стояли твёрдо в полусогнутом положении, готовые к прыжку.
— Я тебе твою остроухую рожу подравняю сейчас! — вошёл в раж демон и замахнулся кулачищем.
Четыре, нужно было следить за четырьмя кулаками. Правый верхний делает прямой, одновременно с ним левый нижний бьёт в живот. Энейя шагнула на корпус влево и два удара пришлись по воздуху. Правый нижний размахивается, ожидая схватить. Левый верхний метит хуком в плечо. Почему в плечо? Энейя не успела подумать, сделала ещё один шаг влево, подставляя щит. Кулак не успел набрать нужной скорости и распластался о щит, но рука у Энейи всё равно заболела, напряжённая в раненном плече.
Друштабад скривился, пошатнулся. За его спиной нарисовался Аш, который вмазал рогатой разъярённой твари с локтя по затылку — без должного эффекта. Демон обернулся, ударил себя кулаком в грудь, совершенно не боясь подставлять Энейе спину, и тут же получил от тифлинга кулаком в лицо. Друштабад и это не заметил, лишь мотнул головой, разбрызгивая текущую из носа кровь.
Эльфийка перевела дух и решила повременить — убить она его всегда успеет.
— А ты кто?!. - взревел Друштабад.
— Лорд Аш, повелитель Дишты! — рявкнул тифлинг. — И за свою выходку ты прямо сейчас будешь отвечать перед господином Като.
Демон шумно втянул воздух через разбитый начавший снова кровоточить нос, вытер кровь с лица, рыкнул.
— Друштабад ни перед кем не отчитывается.
Он повернулся к Энейе, не зная уже, как себя вести. Судя по всему он рассмотрел тот оберег, что дал ей Като — символ принадлежности.
— Паршивая сучка, выметайся из моей крепости, чтоб мой оставшийся глаз тебя не видел, блять! — гневно пророкотал он и плюнул ей под ноги. — Это моя крепость, и я…
Голос, раздавшийся, заставил его съёжиться.
— Она здесь будет столько, сколько я скажу, — тихо прохрипел Като, но все замерли, мгновенно утихая.