— Д-да, господин, — тут же пролепетал Друштабад, втянув голову в плечи. Глаза его забегали по углам в надежде найти место, куда можно убежать.
— Тебя Ксерот наградил яйцами, Друштабад? — спросил вдруг Като, подходя к нему.
Като был словно ребёнок по сравнению с огромным четырёхруким демоном. Алые глаза даже не пытались заглянуть великану в лицо, направляя взгляд куда-то в землю, от чего было ещё более непривычно.
Демон задумался, к чему эти речи, и неохотно кивнул, всё ещё тяжело дыша. Кровь стекала по его лицу и капала с подбородка.
— Сколько он дал тебе? Тоже четыре, как рук?
Като не смеялся, он был предельно серьёзен. Энейе же вдруг стало смешно, но она сдерживалась. «Хотя чего я сдерживаюсь, в самом деле?». Она позволила себе кривую усмешку победительницы.
— Два, господин, — всё ещё не понимая, что к чему стал отчитываться Друштабад.
— А волос у нашей госпожи много. Слушай сюда. За каждый волос, упавший с её головы, будешь отчитываться мне яйцом. Упал один, и ты уже лишь наполовину самец. Упало два, ну что ж, не везёт. Упало три… Ах да, их же только два. Я не советую проверять, что тогда будет.
— Д-да, господин, — только и вымолвил Друштабад, всё ещё взирая на Като сверху вниз.
Като кивнул и растворился во тьме.
— Придурок, как ты не заметил, что у неё знак приближённого? — тут же наорал на него Аш.
Друштабад развернулся.
— А чего ты мне не сказал, мразота половинчатая!? — вдруг принялся орать на Аша здоровяк, а после сложил одни руки на груди, а другие упёр в пояс. — И вообще, ты кто, нахер, такой? Может тебе съебать из моей крепости, пока… Пока…
Казалось, что ещё чуть-чуть, и у него из ушей дым повалит.
— Ты ж наш строитель! — дошло до него. — Вот и строй себе тихонечко.
Аш подошёл ближе, ничуть не смущаясь здоровенного и опасного верзилу. Он выпятил грудь, упираясь ею в руки Друштабада, сложенные на груди. Задранный подбородок едва не надавливал на кадык демону, а глаза тифлинга сверкали безумным огнём. Друштабад замер, тяжело дыша.
— Ты что-то недопонял, — прорычал Аш, впиваясь в Друштабада взглядом. — Я тебя спас, козлиная твоя бошка! Что было бы, если бы ты убил Темноликую?
— Э-э, — почесал здоровяк репу и замер, вдруг осознав последствия и отстраняясь от полукровки на шаг. — Иди ты в жопу! К Беллатору в самый анус, урод, — чуть не плюнул четырёхрукий тифлингу в лицо.
А после он раздражённо зашагал к воротам крепости, всё ещё бормоча что-то. У самых ворот он вызверился на одного из стражников, долбанув его головой о стену и, сломав тому рог на голове, пошёл дальше. Демон стражник потёр ушибленную голову, потрогал отломанный рог и с кислой рожей продолжил стоять на посту.
Энейя успокоила сердце и села рядом с костром.
— Так Вы и нас спасли, господин Аш? — нашёлся вдруг низушек, увидев повод подмазаться к господину.
— А то. Правда не всех. Ваш белобрысый всё ж коней двинул, — гордо заявил Аш.
— Ну и поделом ему, — отозвался второй половинчик, с фингалом под глазом. — Ему ж сказали, не лезть, а он куда?..
— А ты куда? — хохотнул Аш.
— А я куда? А никуда, за компанию. Растерялся, ваше господинство, — смутился низушек, а после поднял взгляд на Энейю. — И Вы нас простите, что ж с нас взять-то. Никогда такой красивой женщины в жизни не видывали, вот и зачесалось что-то.
Лучше б не извинялись.
— Это вы там в башне развлекаетесь? — подняла бровь Энейя.
Два низушка переглянулись и покраснели.
— Ну, эт самое, нас позвали, — начал первый.
— А чего хозяйкам отказывать-то, — продолжил второй.
— Да, это ж некуртурно получается. Кур-туль-но, — продолжил первый.
— А мы ж не знали что там, — сделал невинное лицо второй.
— Само собой вы, два долбоёба, ничего не знали, — снова расхохотался Аш и встал, хлопками по плечам вбивая половинчиков в землю.
Энейе стало противно.
Спустя время пришли остальные строители, до захода солнца сидели и травили всякую непотребщину. Потом пожарили себе что-то, что было похоже на потроха демона. Все поочереди отлили прямо под кладку крепостной стены и пошли внутрь башни. Энейя же продолжила сидеть, глядя в мерцающие угли.
Это дно? Она свалилась к грязным демонам и теперь одна из них? Через это нужно будет пройти, дабы попасть домой? Если да, то она согласна. Насильников и убийц, особенно среди смертных, она никогда не жаловала. Тупоголовые агрессивные куски мяса её тоже не тревожат. Значит она может ими попользоваться, выполнить свою часть и отправиться домой, а там никто и никогда не узнает, что она здесь вытворяла и свидетелем каких гадостей была.
Утро третьего дня наступило тихо и мирно. К ней не ввалился Като. У неё не стреляла рука, хотя боль ещё проявлялась при движении, особенно обострилась после того как вчера по магическому щиту вмазал четырёхрукий разъярённый придурок.
Она села в своей импровизированной кровати и принялась залечивать плечо. В первый раз за долгие дни она прибегла к целительной магии и осознала, что работы там больше, чем на раз: кроме ужасного шрама, который она могла лишь нащупать, у неё было уплотнение в мышцах и нарушено кровообращение, а ещё иногда поджимался нерв. Она принялась рвать уплотнение и заново сращивать мышцы, разжимая зажатый в тугое кольцо нерв.
Оторвалась она от сеанса лишь когда солнце принялось светить ей прямо в лицо.
Она спустилась вниз. Четверо оставшихся работяг уже поели: первый этаж пустовал. Вышла во двор — низушек с рыжим человеком месили глину в деревянном корыте, двое остальных распаливали костёр, рядом высилась аккуратно сложенная куча кирпичей.
Энейя оглянулась, но Аша нигде не было видно. Ей на мгновение стало даже грустно.
— Куда делся ваш главный? — бросила она работягам.
Низушек пожал плечами:
— Он нам не отчитывается, госпожа.
Энейя предполагала подобный ответ, но спросить всё равно стоило. Значит сегодня обойдёмся без душа.
Она прошла за ворота и перешла на бег, разгоняя по мышцам застоявшуюся кровь. Пробежав по старому маршруту и обежав приметное вчерашнее дерево, она вернулась к Валору и принялась выполнять упражнения на силу и ловкость, окончив всё растяжкой и заминкой.
Ожидая, что Като её сам найдёт, когда надо будет, она пошла на второй этаж замковых покоев и села в медитацию, параллельно восстанавливая плечо.
Тук-тук…
Она открыла глаза и увидела Като. Без лишних слов, не вставая с места, она принялась объяснять ему последний оберег, и дело пошло даже быстрее, чем она думала. Като кивнул, во всём разобравшись.
— Если ты меня обманула, наш уговор будет считаться нарушенным, — предупредил Като.
Лёгкий холодок пробежал по спине от нервного напряжения.
— Если я не увидела какой-то из оберегов — это уже не моя вина, — заявила в оправдание Энейя. — Со своей стороны я могу поклясться перед Хши, вечной луной, коих здесь целых две, что рассказала, — она вдруг залилась краской. «Какой позор, я предатель своих же, сдала самое дорогое, что есть в этом мире самому отвратительному из этого же мира. На кон поставлено всё», — что рассказала тебе всё в максимальной точности.
Тряпки кивнули в знак согласия.
— Теперь ты свободна делать, что хочешь.
— Один вопрос, — тут же сообразила Энейя. — Запрет на убийство ещё действует?
Като помолчал, потом подал голос:
— Всё стало сложнее. Демоны постоянно убивают друг-друга, но ты не из наших. Как и мне, тебе можно убить и тебя не станут судить, ежели мотив был — власть, гордыня, жадность, страсть, похоть или гнев. Смерть — отличный наставник. Смерть — наставник суровый, тренирующий до упаду, пока мышцы твои не станут как сталь, пока мысли твои не станут как стекло. Выживает лишь сильнейший, умнейший, хитрейший, наиболее ловкий в своих интригах. Но не думай, что тебе это сойдёт с рук, ежели ты своими действиями навредишь Штагре.
Его алые глаза не отражали никаких эмоций.