Всё верно, никто не доказывает истинность, но приближается к ней. И эксперимент у меня такой есть: четыре предсказания (смерть Ника и Валькры, я душу Сеамни, договор с мертвецом, мне срезают голову ятаганом), одно невероятнее другого и ни одного сбывшегося.
Дальше про равновесное состояние Порядка и Хаоса в девятой главе и про то, что Хаос одаривает порядок Артефактами Хаоса, как когда-то одарил Адельгейду с её Алой Империей на двадцать миров. Артефакты появляются, Абсолют смещается, равновесие так же смещается, а значит Порядок Хаосу должен будет что-то дать взамен. Потому-то, по мнению автора, появляются культы Хаоса, чтобы отдать Хаосу то, что ему почитается по праву, а ещё чтоб ещё больше расшатать равновесие, чтоб ещё больше можно было отнять. Поборниками этих культов являются Боги Равновесия.
И вот самый смак: «Глава 10. Предполагаемая гибель».
Ох уж эти предсказатели концов света! В тех книжках, которые я успел прочитать, будучи здесь, одних только концов света из-за упавшей луны насчитывалось с десяток. А были и более экзотические и страшные. Самым страшным описанным концом света была смерть от комариных укусов. Меня аж передёрнуло.
Здесь же было всё прозаично. Равновесие смещается, Хаос накапливает потенциал и прорывает Абсолют. Хаос изливается в Порядок и поглощает всё, после чего всё обращается в Изначальную Субстанцию, в которой варится новый Порядок. Однако нечто из этого привлекло моё внимание:
«По записям Атлины стоит, однако, отметить, что теория описывается немного иначе и ключевые моменты, которые она описала, говорят о том, что в любом событии, предшествующем гибели, должны появится существа, способные изменить ситуацию. Герои, либо Архитекторы. То есть даже в случае близкого разрыва Порядок должен благословить Героев на свершение, которое предотвратит всеобщую гибель. То, будет ли попытка успешной, зависит от воли и сплочённости Героев, от идеи Порядка. Герои будут олицетворять собой Порядок. От Героев будет зависеть на сколько сильно Порядок желает жить.»
Локально в мирах Герои присутствовали. Смертный, отринувший свою суть, лишивший себя всего сознательно и живущий лишь тем, чтоб спасти родной мир часто в легендах получал благословение мира и становился Героем. Но в том контексте обычно о Хаосе речи не шло, хотя по описанию злодеи обладали величественными артефактами, могучими силами и планами уничтожить мироздание — так что если игнорировать терминологию, то подходит.
Если книгу мне дали не случайно, то в этом мире тоже должен был быть Герой и Злодей, только вот на Воплощение Порядка никто из моего окружения не тянул, хотя был кандидат на Воплощение Хаоса.
Если вспоминать видение, то Чёрный говорил с Безымянным о какой-то Восьмёрке. Контекст был такой: эльфийка стала поперёк горла и нужно вернуть Эльстана. Откуда? Отсюда? Не важно. Но для того, чтобы Эльстан не стал проблемой, просто жизненно необходимо собрать Восьмёрку. Эльстан не напоминает служителя Хаоса, хотя и цели пребывания его в этом мире непонятны.
Не все такие, какими кажутся — это я по себе знаю.
— 4-ый день ханты Жизни —
Игральная кость без цифр катилась по полу…
Зачаровать заранее меч, который начал мне подчиняться, прийти одному, выскочить и нанести ровно один удар — василиск труп. Хм, а вуаль — мерцающая алым завеса? Она магическая, реактивные заклинания не пропускает. Зачарование сработает об вуаль.
Кость выпала на пустое ребро. Я вернул кость в руку и кинул ещё раз.
Тогда я попадаю туда вместе с Леголасом, зачаровываю меч, пока весьма ловкий и проворный эльф отвлекает тварь, а после наношу этот один простой удар. Пока остановимся на этом.
Я знал, что на игральной кости выпала пустая грань. Подняв кубик, я собирался бросить его ещё раз и ещё чуть-чуть подумать. В дверь постучалась Сеамни и застыла за порогом.
— Входи, — не оборачиваясь произнёс я. — Привет.
— Добрый вечер, — отозвалась Сеамни. Кровать тихо скрипнула, когда Сеамни на неё аккуратно присела. — Я хотела спросить.
И тишина.
— Спрашивай, раз пришла, — пожал я плечами, вновь бросая кубик.
Деревяшка проскакала по мрамору, задержалась на ребре и хлопнула о пол.
— Что будет дальше?
Деревяшка вернулась мне в руку.
Я убью тварь. Я пойду воевать с демонами. Я найду императрицу эльфов. Я похороню то, что останется от Ника и Валькры. Я задушу Сеамни, смотрящую прямо на меня своими большими невинными глазами. Я скачусь до сделок с мертвецами. Я получу по заслугам кривым ятаганом. Не важно, надену я кольцо или нет.
— Вероятно мы все умрём, — глянул я на Сеамни и бросил кубик.
Тот, естественно, выпал на пустую грань.
Девушка поёжилась, а я рассмеялся и вернул кубик в руку.
— На сколько далёкое будущее тебя интересует? В Дуалистической Теории Творения есть глава, которая так и называется: «Предполагаемая гибель». Зачитать?
Сеамни похлопала глазами.
— Нет, я про нас и про сейчас. Что ты собираешься делать? С демонами, с новоприбывшими, с законами и магией? К чему эти дуэли с Леголасом? К чему…
Она замялась.
— К чему суета? Куда это нас приведёт? — подтолкнул я её, она закивала. — Иногда нужно просто бежать без особой цели, следуя своим внутренним порывам и не задумываться, что делаешь.
— Гарри, иногда нужно уметь остановиться, иначе можно бежать по кругу, — нахмурилась эльфийка.
— Ты бессмертная, все вы думаете одинаково. Меня же зовёт… Моя жопа? Вот куда она скажет, туда я и пойду. А сейчас я думаю пойти навалять той страшной твари.
— Какой твари?
— А тебе Леголас не рассказывал?
Я принялся рассказывать занимательную историю нашего с эльфом путешествия, и чем дальше, тем Сеамни становилась мрачнее. Она знала, что мы отправились на кого-то охотиться, и даже знала, куда мы пошли, но вот результат она подразумевала совсем иной.
— Какого лешего вы вообще туда сунулись?
Я вновь кинул игральную кость — пустое ребро.
— А какие варианты?
Ну, на самом деле варианты были. Можно было бы взять во внимание, что за мной наблюдают высшие силы, соорудить шапочку из фольги и не отсвечивать, заперев себя словно принцесса в башне. Идея мне не нравилась по многим причинам. Первая — скучно.
И всё же это значило, что меня довольно просто предугадать.
В закатных лучах рыжая бестия выглядела просто потрясно: вьющиеся медные волосы, тёмные глаза, веснушки, пухлые губы, изящная шея, тонкие плечи, тонкая талия, округлые мощные бёдра, мускулистые и ровные ноги, хотя грудь большевата. Грудная клетка её вздымалась и опускалась, глаза блестели азартом. Но уже не тем безумным, а хоть и с трудом, но контролируемым.
Она ударила кулаком. Как-то слишком быстро, но я успел уйти в сторону. Пощёчина слева, я едва ушёл вниз, чтоб получить по шарам и согнуться, едва не выронив меч. Девушка расхохоталась.
Магию, изрыгаемую клинком, я с трудом впитал и нейтрализовал.
Плетя заклинание зачарования невозможно уклоняться от слова совсем — меч должен быть в определённом положении, да и слишком много концентрации эти чары требуют. Одновременная активация пяти отделов — это не самые простые чары.
— Тебе нравится, когда тебя девушки избивают? — фыркнула Марьяна, сдувая прядь со лба.
— Всё должно соответствовать боевой обстановке, иначе твой мозг… И что ты по-твоему делаешь?
— Боевую обстановку, — хмыкнула Марьяна, оголяя ногу до самой задницы и с вытянутым носком отставляя её в сторону. — Ха, так тебя ножки больше интересуют!
Я принялся концентрироваться, повторяя попытку плетения. Ведьма к моей девятой попытке уже порядком разыгралась. Пять секунд оставаться неподвижным — просто нереальная задача.
Марьяна шагнула ко мне и вместо удара попыталась ухватить меня за голову руками. Я нырнул вниз и назад, шагнул в сторону. Заклинание принялось разваливаться, меч завибрировал. Ведьма толкнула меня бедром, я удержал равновесие, чтобы получить коленом куда-то в районе печени. Заклинание провалилось, я слегка застонал, а Марьяна шагнула вперёд, обхватывая меня руками.