Выбрать главу

На следующее утро Гуннар и Гунилла пили, как обычно, чай в постели. А мама в это время сидела рядом с ними. Кукушка-Подружка выскочила и прокуковала восемь раз. Она, конечно, ничего не сказала. Она только подмигнула детям. Гуннар и Гунилла восторженно переглянулись. Это был не сон. Она действительно живая. Удивительно, чудесно живая!

А мама Гуннара и Гуниллы, по мере того как проходил день, всё больше и больше удивлялась. Из детской никаких криков, никаких «мам, дай воды!», «мам, расскажи сказку!». Лишь изредка слышалось таинственное восхищённое хихиканье. Несколько раз она заходила в комнату, чтобы посмотреть, как там дети. Но дети послушно сидели в своих кроватях. Лишь щёки у них почему-то горели, и казалось, что они втихомолку над кем-то посмеиваются. Но в чём дело — этого мама не могла понять. И, озадаченная, возвращалась в кухню.

О, она ведь не знала, что Кукушка-Подружка демонстрировала перед Гуннаром и Гуниллой своё лётное мастерство. Она пикировала над кроватями, кувыркалась в воздухе и куковала изо всех сил. Это было так весело, что Гуннар и Гунилла визжали от восторга.

Потом Кукушка-Подружка, примостившись на подоконнике, рассказывала ребятам, что делается на улице. А там так красиво падал снег! Приближалось Рождество, и мимо окна постоянно пробегали дети со множеством пакетов и свёртков, в которых были рождественские подарки.

Гуннар и Гунилла вздохнули.

— А нам в этом году нечего будет подарить маме и папе, — печально сказал Гуннар.

— Потому что нам до самого сочельника не разрешили вставать с постели, — пояснила Гунилла.

— Я помогу вам, — сказала Кукушка-Подружка. — Только откройте окно, чтобы я могла побыстрее вылететь.

— Но как ты купишь подарки? — спохватился Гуннар. — У нас же совсем нет денег!

— Есть, только чуть-чуть, — поправила его Гунилла.

— Ничего, — успокоила их Кукушка-Подружка. — Я умею нести золотые яйца. Этой ночью я как раз снесла три штуки. Они лежат в часах.

Она мигом влетела в часы и вынесла оттуда в клюве красивейшее золотое яичко. Она положила его Гунилле на ладонь, и Гунилла поняла, что никогда не видела ничего более прекрасного.

— Возьми его себе, — сказала кукушка. — Я потом ещё снесу. А сейчас откройте окно, я должна лететь к гномам за рождественскими подарками.

— Но в Стокгольме же нет никаких гномов, — с сомнением произнесла Гунилла.

— Вы плохо знаете Стокгольм, — ответила Кукушка- Подружка. — У вас нет ни глаз, ни ушей, иначе вы могли бы увидеть, как весной по вечерам в городском саду Хумлегорден танцуют эльфы, и могли бы услышать, как гномы работают перед Рождеством в своей мастерской внизу под Старым Городом.

— Вот это да! — ахнули в один голос Гуннар и Гунилла.

И поспешили открыть окно, чтобы Кукушка-Подружка могла лететь в мастерскую гномов за рождественскими подарками.

Целый день она летала туда и обратно с золотыми яичками и пакетами. Нелегко ей пришлось, потому что она должна была следить и за часами, чтобы вовремя прилететь домой и куковать в положенное время. Но какие чудесные подарки она принесла, восхищались Гуннар и Гунилла. Брошь и браслет для мамы, бумажник и перочинный нож для папы и массу замечательных игрушек для двоюродных братьев и сестёр. А как интересно было распаковывать подарки! Как весело было с Кукушкой-Подружкой! Единственно, что беспокоило ребят, — это как объяснить маме и папе, откуда они взяли такие рождественские подарки. И они решили сказать родителям с самым таинственным видом, что это колоссальная тайна. И пусть те думают, что хотят.

Около восьми часов мама вошла в комнату, чтобы поцеловать перед сном детей, которые так хорошо вели себя целый день. Кукушка-Подружка была в этот момент очень весела и оживлена и, прежде чем влететь в часы и захлопнуть за собой дверцу, шепнула детям:

— Давайте немного подшутим над мамой.

И когда мама, укутав детей на ночь, сказала им: «А теперь — спать. Восемь часов», — дверца в часах отворилась, из неё выглянула маленькая деревянная кукушка и принялась куковать. Да как! Не восемь раз, нет, она прокуковала без перерыва целых двадцать шесть раз! Мама даже присела от удивления.

— Что случилось? — спросила она. — Неужели испортился механизм?

— Ага, — хмыкнули Гуннар и Гунилла. — Механизм испортился.

И, забравшись под одеяло, они хохотали до упаду!