Хромой со вздохом опустил голову. Видно было, что ему больно вспоминать об этом. Лесю он встретил где-то месяц тому назад.
Однажды холодным мартовским вечером Хромой вернулся не один — с ним была продрогшая и замызганная нищенка — худенькая миниатюрная девушка со спутанными светлыми волосами. Их встреча произошла на станции.
Новость о смерти Лены подкосила Хромого. Он целый день молчал, казалось, даже аппетит у него пропал. Лишь через два дня он более-менее оправился.
Так подкрался март. Весна ещё не успела переспорить зиму и решила напоследок одарить людей холодом градусов в десять. Хромой приковылял к лавочке у привокзальной площади и решил перебрать свой скарб. В этот момент какая-то тёмная фигура мелькнула рядом с ним. Стоило ему отвлечься, тотчас кто-то с шумом утащил у него из мешка консервы. Хромой вскочил, как ошпаренный, и, несмотря на вновь занывшие суставы, бросился в погоню. Бродяжка далеко не ушла — она притаилась за углом и с аппетитом уминала консервы.
— Стой, паршивка! — процедил сквозь зубы Хромой. — Ты чего же это, думала, раз я хромой, то у меня и красть можно? Плати!
Нищенка смотрела на него испуганным диковатым взглядом.
— Ты что, оглохла? Плати!
Девушка решительно сдёрнула с себя ношенное пальто и, недобро сверкая глазами, отдала его мешочнику, а сама ещё больше съёжилась от холода. Вид у неё был жалкий — одета во всякие лохмотья, ботинки больше размера на два, да и те скоро запросят каши. Пальцы её набухли от мороза, лицо стало мертвенно-бледным. Почувствовав укол совести, Изотов всё же отдал пальто бродяжке.
— Озябла, поди, — тон его стал более миролюбивым. — Тебя как звать?
В ответ молчание.
— Да не бойся, я не кусаюсь.
— Леся, — слабо пискнула девушка.
— Сколько лет тебе, бедолага?
— Восемнадцать будет в июне.
— Батюшки! Я бы и пятнадцати не дал! Остался кто из родни.
— Никого, — так же обречённо ответила Леся. — Родителей финны убили, я еле успела уйти.
Изотов решил помочь ей. За такое короткое время он пропитался сочувствием к нищенке, лишившейся опоры в жизни. Точно такая же ему встретилась в Хитровке в прошлом году. Эта пока ещё попрошайничает, а та уже всякую брезгливость потеряла.
— Пошли со мной. Отогреешься хоть. Не бойся, мои родители — люди добрые, не прогонят.
Леся точно ожила. Она никак не ждала, что ей предложат ночлег. Изначально она чуяла подвох, но решила последовать за своим благодетелем.
Они дошли до дома Изотовых. Леся, стыдясь своего вида, пряталась от остальных обитателей дома.
— Мам, есть где старьё у нас? Тут кое-кому отмыться надо и одеться приличнее.
— В чулане глянь, — последовал ответ.
Таисия Павловна сдержалась от язвительных насмешек и замечаний, увидев рядом с сыном продрогшую и грязную нищенку, однако не раз после этого Изотов слышал от матери упрёки: «Не успел Ленку похоронить, как на тебе — новую девку домой притащил!»
Леся в скором времени отмылась и переоделась в старые одежды хозяев, висевшие мешком на её худеньком теле. «Совсем другим человеком стала», — думал Хромой, разглядывая новую знакомую. Почему-то эта светловолосая бродяжка с грустными голубыми глазами очень напоминала ему его Лену.
И Леся старалась угодить гостеприимным хозяевам. Не раз она помогала Таисии Павловне по дому. Она чувствовала, что старшие Изотовы относятся к ней с недоверием, потому старалась работать безукоризненно.
При этом часто они, оставшись с Хромым наедине, беседовали о жизни. Леся вспоминала родные места, свою сестру Дашу, потерянную там, в Петрозаводске. «Она что-то явно недоговаривает», — думал Хромой. Он был уверен, что Даша Матвеева, сестра Леси, жива. Но неужели Леся, вместо того, чтобы разделить судьбу Даши и сгладить ей годы в приюте, убежала? «Даша бы не выдержала скитаний, умерла бы до того, как добралась до Перми». Он всеми силами оправдывал Лесю, хотя ещё точно не знал обстоятельства пропажи её сестры.
Леся жила почти месяц в доме Изотовых. В апреле, как и обещала, приехала Наташа вместе с осиротевшим сыном Лены. Шемякины, родители Лены, предпочли отдать ребёнка на попечение Изотовым. У них дома всегда есть, кому присмотреть за мальчиком.
— А всё-таки, мне кажется, из Даньки хороший отец получится, — говорила Таисия Павловна.
— Надеюсь, — тихо отвечала Юлия Георгиевна. — Васька один у нас остался. С тех пор, как Лены не стало…
Она замолчала, оборвавшись на полуслове. Упоминания о дочери вызывали в ней целую бурю эмоций.
В это время из гостиной опять раздался плач ребёнка. Но длился недолго. В скором времени он затих.
— Тш, не плачь, будь умницей, — ласково говорила ему Леся, укачивая на руках. За этот короткий миг она успела привязаться к, казалось бы, чужому ребёнку. — Обещаю, малыш, я заменю тебе мать.
Тотчас Таисия Павловна смягчилась по отношению к Матвеевой. Разве можно гнать из дома ту, которую выбрало сердце её сына? Юлия Георгиевна отметила сходство Матвеевой с Леной. «И ведь похожа!» — думала она. Она была готова принять её, как родную. Леся была счастлива, что обрела новую семью. Год назад она совершенно отчаялась, но теперь она будто ожила. Изотов решил, что пора бы и сестру вернуть в семью.
— Где, говоришь, Дашка пропала?
— В Петрозаводске, — ответила Леся. — На станции.
— Ну, ежели она ещё там, найдём. Город маленький, так что найдём.
Дальше уже последовала долгая процедура сбора документов. Изотов бы никогда прежде не подумал, что теперь, помимо своего собственного сына, у него будут ещё и приёмные дети.
— Вы, хвосты, не переживайте — у нас семья хорошая, место всем найдётся — в нашем-то муравейнике…
— Какие хвосты? — одёрнула его Леся. — Не стыдно тебе их так называть?
— А, ничего, от слова-то не помрут, небось детишки, — с усмешкой отмахнулся Данька. — А отчего и нет — таскаются ж всюду следом, ну не хвосты ли?
В этот момент Женю кто-то довольно грубо схватил за руку повыше локтя.
— Вот ты где, паршивка! Ты дежурная сегодня, забыла? Ну-ка марш назад!
Со вздохом Барсукова отправилась в столовую. Но она знала, что не сможет спокойно сидеть, и непременно найдёт и Дашу, и Мишку. Очень уж ей хотелось поскорее покинуть приют.