Глава 7
Вздохнув, Женя вернулась в столовую, но она точно знала, что не будет здесь больше сидеть. Как раз утром она сумела стащить свои уличные ботинки и припрятать их в кладовке под пустыми мешками. Наскоро убрав тарелки и протерев столы, Женя плутовато огляделась и выглянула в окно. Форточка была приоткрыта, и Барсукова без труда смогла бы туда пролезть, но полы казённого платья ей мешали. Как ни крути, придётся открывать ставни. Лязг, другой, и обе ставни открыты. Женя переобулась и приготовилась юркнуть за окно. Вдруг её опять кто-то схватил.
— Ага, сбежать надумала? Ну погоди у меня…
— Ай-ай! — вдруг закричала Женя так, что у няньки аж в ушах зазвенело. — Гляньте — Шишкина на крышу лезет! — Барсукова так натурально изобразила волнение и испуг, что нянька на секунду выпустила её из поля зрения.
— Боже мой! Где?
Этого только и надо было Барсуковой. Она ловко перемахнула через подоконник и припустилась бежать, как антилопа. Первым делом, Женя юркнула в прачечную. Медленно отворив входную дверь она на цыпочках прокралась внутрь. У неё возникла шальная мысль стащить пальто себе по размеру. В это время прачка монотонно считала наволочки и пододеяльники. «Пожалуйста, посчитай подольше, сбейся со счёта!» — уговаривала про себя Женя, пока примеряла чужие пальто. Приютские вещи все имели казённую маркировку, и если засечёт милиционер, непременно отправит обратно. «Я найду их, непременно найду!» — думала Женя, тихо убегая из прачечной. Теперь от свободы её отделял лишь невысокий, метра в полтора, забор.
***
— Дашка, давай шарф! — лихорадочно кричал Мишка. Он уже успел сдёрнуть с себя и шарф, и ремень и связать их воедино. Льдина всё больше качалась и всё дальше отплывала от берега, что заставляло обоих детей соображать лучше, чем раньше.
Медлить было нельзя — до ближайшей каменной косы было уже метров пять. Мишка боялся лезть в ледяную воду, но сейчас это был единственный путь к спасению.
— Держись крепче!
Мишка сбросил пальто, ботинки и брюки и прыгнул прямо в ледяную воду. Даша следила за ним с замиранием сердца. А Миша усердно грёб. Ледяная вода была подобна сиропу, казалось, вот-вот его конечности сведёт судорога. «Только бы не потерять сознание», — думал он про себя. Когда он ощутил твёрдое дно, он не без труда встал и потянул к себе связанные вместе шарфы и ремень.
— Мишенька, поднажми, — молила Даша.
— Д-да, с-сейчас.
Мишка продрог до костей, но не отпускал верёвку. Время ожидания показалось ему вечностью, и когда наконец Даша, захватив его вещи, смогла перепрыгнуть на безопасную платформу в виде валунов, разжал окоченевшие пальцы. Матвеева тотчас бросилась вытаскивать Мишу из воды. Он весь посинел и уже с трудом мог говорить.
— Быстрее, надо назад! Скорее назад! — причитала Даша, помогая другу одеться.
— П-п-пока д-д-дойд-дём… Я в-в-в-в ле-ледышку пр-превращусь…
Порывшись в карманах, он нашёл спички и бросил их на гальку. Даша поняла его намёк сразу же и поспешила набрать хворосту. «Только бы не заболел! — думала она. — Он ведь из-за меня может простыть!» Свалив все тонкие хворостинки в кучу, Даша принялась усердно помогать другу разжечь костёр. Языки пламени слабо запылали. Время от времени Даша бегала в лес за новыми палками. Наконец, костёр разгорелся ровным пламенем. Дети сидели возле него и отогревались после такого рискованного путешествия.
— Миш, ты хорошо себя чувствуешь? — то и дело спрашивала Даша.
— Жить буду, — отмахивался Погодин.
— Ты ведь из-за меня мог утонуть…
— Но не утонул же!
Про себя он отмечал, что Дашка вовсе не такая трусиха. Во всяком случае, готова рискнуть. Они и не заметили, как над озером сгустились сумерки, и лишь когда где-то вдали загорелся тусклый свет припортового фонаря, дети всполошились. Пора было возвращаться: наверняка их уже няньки и воспитательницы обыскались.