— Льята разболтала, — кивает Кери. Нет, она даже не злится на сестричку. Кажется, ещё тогда, в библиотеке, Берна упоминала, что Лья рассказала ей об этом. Но какая же сестричка… наивная… да, уж лучше использовать это слово, чем называть её дурой. Хотя последнее в большей степени соответствует действительности. Выбалтывать подобное — пусть и подруге, но пришлой! — это просто в голове не укладывается. И вот результат: королевский маг, посланец Круга, в курсе того, о чём не подозревает родной отец. — Да, была. По просьбе сестрички, которой жизненно необходимо влезть в какое-нибудь… в какую-нибудь историю. Или вы интересуетесь тем, как я это сделала?
— После того, чему я был свидетелем не так давно, мне несложно себе представить — как именно, — пожимает плечами маг. — Но меня удивляет то, что за столько лет никто не догадался о вашем таланте. За исключением сестры.
— Это не удивительно, если учесть то, что никому до меня не было особого дела, — легко отвечает Кери, почти сбегая с холма. Здесь, за Медовым Двором, холмы становятся всё выше и выше, пока не переходят в горный хребет. Кери надеется, что в горы им лезть не придётся. Это было бы уже слишком. — У хагари Лайганы есть Льята, у отца — работа и семья, к которой я хоть и имею некоторое отношение, но… а всем остальным и вовсе наплевать. Только не спрашивайте меня о моей второй семье! Уж они-то точно в курсе.
Вздох…
— Я надеюсь, что мы всё-таки найдём источник этого… этого, — Кери вглядывается в ночь и ожидаемо не видит ничего, кроме всё тех же заросших травой холмов.
— Уже рядом, — отвечает маг, останавливаясь рядом. Ощущение усиливается. — Разве вы этого не чувствуете?
— После того, как это нечто целый день портило мне жизнь? Нет.
Хаг Теннери пожимает плечами и взмахом руки указывает на ничем не примечательный холм не так далеко от них. Кери прищуривается, но не видит в нём ничего необычного. Потом соображает, что смотреть надо магией.
Хризантема…
В саду хагари Лайганы растут такие. Белые прекрасные цветы. Изящные и, в отличие от роз, какие-то особенно хрупкие. Восхитительные.
Только эта хризантема красная. Почти багровая. Кери восхищённо выдыхает. Это так… хочется прикоснуться к дрожащим лепесткам, стряхнуть капельки росы. Кери протягивает руку вперёд и… приходит в себя. Чары в виде хризантемы? Что это? Зачем? Неважно. В любом случае их надо расплести. Пусть и жаль разрушать такую невероятную красоту. По лепесткам пробегает дрожь, и:
Вздох…
Что ж. Кери усаживается на землю, вытаскивает крючок и замедляет дыхание, чтобы попасть в ритм чужих чар. Это не чары отца, которые уже изучены вдоль и поперёк. К ним так сразу не подступишься. Поэтому Кери медленно дышит, пропуская сквозь себя чужую магию. Вдох-выдох. Медленно, то и дело замирая, чтобы ощутить запах, цвет, вкус чар. Летний полдень и зимняя ночь. Дрожащий, напоенный запахами цветущего разнотравья полуденный летний воздух и впитавший костровую гарь полуночный мороз. Как необычно. В Ли-Лай говорят — чары несут отпечаток души. Что можно было бы сказать об этих чарах? Они восхитительны. Кери медленно выдыхает и подхватывает нить чар крючком. Всё же это намного проще, чем вплетать в чужие чары собственную магию. Всего-то и нужно, что ослабить узлы и пропустить сквозь них простенькую цепочку чар. Знакомо. Привычно. Больно. До невозможно больно разрушать такую красоту. Кери прикрывает глаза, ориентируясь на то, как нити чар прикасаются к пальцам. Не хочется видеть, как хрупкий, нереальный в своей красоте цветок уродуется распутанными узлами чар и оплетается грубыми по сравнению с ним нитями магии.
Вот и последние узелки. Кери продевает сквозь них цепочку, закрепляет нить и направляет в полученную сетку магию. И хотелось бы не смотреть, как магия скользит по петлям чар, разрывая хризантему на части, но нельзя. Нужно контролировать поток, иначе тот моментально выйдет из-под контроля и начнёт разрушать всё вокруг. Такое бывало. Когда Кери только начинала изучать чары. Тогда вырвавшаяся на свободу магия уничтожила немалую часть леса… Кери совершенно не желает видеть подобное вновь! Поэтому она отслеживает ненужные всплески и направляет их в положенное им место. И едва не кривится от боли, видя, как багровые лепестки съёживаются, рассыпаются невесомым пеплом. И вот последний лепесток истаивает, а следом за ним и стебель с листьями. Вот и всё. Кери тянет на себя магию, не обращая внимания, как та стремится вырваться из рук. Ещё чего! Магия подчиняется, возвращаясь в пределы тела Кери. Всё. Можно возвращаться.
Кери выдыхает и убирает крючок за пояс. Переводит взгляд на мага. Тот приподнимает брови и чуть склоняет голову.