— Это… — Льята недоверчиво рассматривает часть игрушки в руках сестры и чувствует себя дурой.
— И ты ещё хотела посмотреть на жертв тварей! — Кери насмешливо фыркает и забрасывает игрушечную ногу назад в комнату. Та падает с оглушительным для этого места стуком, отчего Льята вздрагивает. Кери вновь фыркает. Поднимается с пола, направляясь к дальней стене. — Смотри, сестрёнка! Вот здесь, на стене выведены символы призыва. А около окна проплешина. Тут словно обережь разорвана в клочья… и я не представляю, как это возможно. Похоже, то, о чём ты говорила, действительно может оказаться правдой. Помнишь, ты рассказывала, что, мол, обережь почти погасла около места нападения тварей? Только вот бабуля мне с ходу заявила, что подобное невозможно! — Кери прикладывает ладонь к запертому окну, — И я ничего не чувствую. Вообще ничего! Там, на первом этаже, ощущается присутствие, пусть и почти развеявшееся. Здесь же — ничего. Только вот обережь разорвана именно здесь… Я ничего не понимаю, Лья.
Льята подходит к сестре и смотрит в окно. Снаружи лишь замерший под коконом отцовской магии двор. Забор, сараи, колодец. И липкое что-то, вызывающее желание передёрнуть плечами, не смотря на то, что оберег на шее отгоняет большую часть неприятных ощущений.
— Давай вернёмся домой.
— Что, ты больше не хочешь «расследовать» эти смерти? Так скоро? — Кери заправляет за ухо выбившуюся из косы тёмную прядь, всё так же вглядываясь во что-то, видимое только ей.
— Хочу! Но здесь же ничего нет! Только хлам… и всё.
— Само собой. Всё, что может быть полезным, уже утащили ищейки Сайла, — кивает сестра. — Ты ведь не думала, что они оставят здесь что-нибудь для тебя? Хотя нет. Они оставили тебе твою куклу. В смысле, ногу куклы.
— Не издевайся.
Льята отворачивается от окна и решительно идёт к лестнице. Кое-как спускается на первый этаж, пересекает коридор и выбегает на крыльцо. Оборачиваться назад, чтобы посмотреть, следует ли за ней сестра, она не собирается. Просто прислоняется к дощатой стене и закрывает глаза. Как ни странно, но сейчас она действительно вспоминает эту самую куклу, которую папа когда-то привёз из Бринн. Тогда Льяте было лет восемь… кажется. Кукла в то время была почти в рост её самой и совсем не отличалась от человека… Льята очень долго повсюду таскала игрушку с собой.
— Знаешь, я сейчас вспомнила, какой смешной ты была, когда притаскивала куклу в столовую и на полном серьёзе просила поставить перед ней тарелку. — Льята даже не заметила, когда Кери оказалась рядом.— Хагари Лайгана жутко на отца сердилась за этот подарок. Ты знала?
— Что? Почему сердилась?
— Игрушка стоила больших денег, во-первых, — сообщает сестра, жестом предлагая Льяте следовать за собой. Они возвращаются тем же путём, что и пришли. — А во-вторых, твоя мать считала, что тебе следует больше общаться с живыми людьми, а не с поделкой бриннских магов. Знай она, во что ты сейчас впуталась… я про Таго, если что… она бы посчитала иначе, как думаешь? — Кери замирает посреди двора, задумчиво рассматривая ухоженные клумбы. — Красиво тут. Жаль будет, если мёда в этом году мы не дождёмся.
— Как у тебя сплетаются в одно здешняя красота и мёд?
— Никак. Просто мысли вслух, — сестра вновь сдвигает доску в заборе. Льята торопится поскорее выбраться наружу.
Здесь на неё обрушивается удушливый полуденный зной, особенно остро ощущающийся после вязкого холода Двора. Вслед за жаром приходят звуки и запахи. Которых слишком много. Так много, что начинает кружиться голова. Льята и не знала, что мир вокруг неё столь ярок. Она встряхивает головой, отчего причёска окончательно распадается. Льята собирает волосы в конский хвост. Ну, да — простовато. Ну и что? Кто её тут видит? Льята отходит от забора, не задумываясь над выбором дороги. О чём сразу же и жалеет, ухитрившись оцарапаться прошлогодними высохшими колючками. Сердито шипит, выпутывая колючки из волос. Подошедшая Кери ехидно улыбается, но молчит.
***
Берна лениво обмахивается веером, с некоторым любопытством рассматривая редких прохожих. Она устроилась на скамейке, стоящей в затенённой части парка, и вот уже довольно долгое время ожидает прихода брата. Того самого брата, который пообещал, что Берна «и заметить отсутствия не успеет», после чего исчез в неизвестном направлении. Берна складывает веер и ударяет им по ладони, давая выход раздражению.