Наверное, она всё же задремала, потому что, открыв глаза, видит чуть порозовевший край неба. Льята выпрямляется, морщась от боли в затёкших мышцах. Возле калитки мелькает свет фонаря, заставляя насторожиться: в такое время в дом не приходят просто так. Льята высовывается из окна, желая получше рассмотреть гостя. Слишком темно. Льята разрывается между желанием спуститься вниз и страхом пропустить что-нибудь важное, пока будет добираться до входной двери. В этот момент с крыльца дома спускается папа. Льята кусает губы, наблюдая, как он удаляется в компании одного из стражников. Что-то случилось! Наверняка снова было нападение тварей! Ох, как же хочется увидеть всё своими глазами! Льята опрокидывает корзинку, рассыпав по полу булочки, и вылетает из комнаты. Едва не падает, когда спускается по лестнице. Выскальзывает наружу и со всех ног пускается вслед за папой. Тот быстрым шагом уходит вниз по улице. Льята видит, как он исчезает за поворотом, но особенно не тревожится, ведь улица одна. Там некуда свернуть. Так и есть. Добравшись до углового дома, Льята видит папу далеко впереди.
Ещё слишком рано для того, чтобы можно было опасаться встретить кого-нибудь. Льята шагает по пустынной улице, не рискуя приближаться к идущим впереди — их и так прекрасно видно. Льята пытается представить себе, что же случилось. Наверняка ещё один труп… А вдруг в этот раз повезёт? А? И удастся разглядеть, как же выглядят жертвы пришедших с той стороны? Льята предвкушающе жмурится. Хоть бы одним глазком увидеть… Улица выводит на главную площадь, выглядящую сейчас слишком пустой. Журчащий фонтан в центре лишь добавляет жути. Странно. Льята никогда не боялась такого. Она зябко передёргивает плечами и решительно шагает вперёд. Но тут же замирает, натолкнувшись на сердитый взгляд папы. Машинально тянется к капельке-оберегу, но нащупывает лишь пустоту. Как же так? Потеряла? Ой…
— Что ты здесь делаешь, дочка? — хмуро спрашивает папа.
— Ну-у… гуляю, — неуверенно произносит Льята. Слишком неуверенно, чтобы это можно было принять за правду. — Такое замечательное время, знаешь… нет никого. И ещё не слишком жарко. Самое то, чтобы гулять!
— И лишь исключительно случайно ты гуляешь здесь? Да? — Льята торопливо кивает на ехидное предположение папы. — А вот мне почему-то кажется, что ты следишь за мной.
— Зачем мне это, папа? — Льята изо всех сил старается выглядеть непонимающей. Только это плохо выходит.
— Марш домой. И чтобы я тебя здесь не видел.
Льята жалобно смотрит на папу, но на него это никак не действует. Приходится идти назад. Хорошо ещё, что он сопровождающего! И вот надо же было потерять оберег именно сейчас! И где, интересно знать? Пытаясь понять, где она могла потерять оберег, Льята доходит до ворот дома. Проскальзывает мимо чуть приоткрытых створок, нехотя поднимается на крыльцо. И сталкивается с братом Берны, непонятно зачем вышедшим наружу в такой ранний час.
— А… доброе утро…
— Доброе утро, Льята, — приветливо улыбается тот.
Льята останавливается рядом с парнем, жалея, что не может сейчас прислониться к стене — вдруг гость решит, что она совсем не умеет себя вести. Нужно что-нибудь сказать, только вот в голову ничего не идёт. Да и… Льята вдруг понимает, что забыла имя брата своей подруги. У неё ведь их несколько… который из них сейчас стоит здесь, на крыльце? А ведь вчера она прекрасно это помнила и даже назвала имя Кери. А сейчас совершенно из головы вылетело! Вот будет неловко назвать его не тем именем…
— Вы всегда встаёте так рано? — нарушает тишину парень. — Берна всегда спит до полудня. Если ей это удаётся, конечно.
— Этого я не знала, — облегчённо сознаётся Льята, мысленно благодаря собеседника за то, что он начал разговор. — Никогда не спала до обеда. Матушка такое не позволяет. А почему вам не спится в такое раннее время? Что-то не так?
— О, всё в порядке, уверяю вас. Мне показалось, что тратить время на сон здесь, где столько всего интересного, будет преступлением.
— Ну, не так уж у нас и необычно, — пожимает плечами Льята, стараясь незаметно обтереть вспотевшие ладони о ткань юбки. — Наверняка вы повидали много такого, о чём в наших краях и представить не могут.