— Все семьи, принадлежащие к старой знати удивились, — добавляет Нейлор. Он почти не притронулся к завтраку, о чём-то сосредоточенно размышляя. Хотя к разговору всё же прислушивается. — Сначала тому, что аристократ решил связать себя узами брака с дочкой торговца (пусть и богатого). Потом тому, что этот торговец согласился отдать единственную дочку в жёны дворянину, у которого только полуразрушенный замок и древнее имя. Правда, он дал за неё неплохое приданое…
— Ну, тут особо удивляться нечему, — пожимает плечами матушка, аккуратно ставя чашку на стол. — Братец пытается поправить финансовое положение семьи, что я всецело одобряю. Наш отец, к сожалению, совершенно не умел вести дела и привёл семьи почти к полному разорению. Брат делает всё, что может. Что до девушки… моя старшая сестра, так и не решившаяся выйти замуж, приложит все усилия, чтобы жена брата не опозорила наш род. — Матушка ненадолго замолкает. Льята смотрит в тарелку, даже не пытаясь вступать в разговор. Родственников со стороны матери она видела от силы пару раз в жизни и никогда не интересовалась ими. Даже в свой единственный приезд в Дайвег нынешней зимой Лья жила у Берны. — Хаг Эсвайт… не тот ли это Эсвайт, что когда-то занимался… эм… не совсем законными делами?
— Да. Тот самый контрабандист, — подтверждает Нейлор. — Последние несколько лет он ведёт добропорядочный образ жизни. Ни в какие авантюры не ввязывается, ни в чём противозаконном не замечен… дочку вот замуж отдаёт…
— За аристократа.
— Именно, — улыбается Нейлор. — И я даже понимаю его желание получить пропуск в высший свет. Да и не только я понимаю. Но, согласитесь, далеко не каждый день происходит подобное!
— У представителей старых семей есть о чём поговорить в этом сезоне, — матушка позволяет себе улыбнуться краешком губ.
— О, да! — склоняет голову Нейлор. Берна ловит взгляд Льяты и изображает тоскливое отвращение. Льята с трудом удерживается от смешка. — Благодарю вас за беседу. А теперь позвольте попрощаться — сегодня я хотел бы осмотреть город и, если возможно, побеседовать с вашим мужем. Где я смогу его найти?
— Ох, боюсь, я не смогу вам в этом помочь, — расстроенно говорит матушка, поднимаясь из-за стола. — Мужа вызвали ночью… в городе что-то случилось. И сейчас он может находиться где угодно.
Нейлор кивает и покидает комнату.
— А где ваша старшая дочь? — подаёт голос Берна, подходя к матушке. — Она появится?
— Керья плохо себя чувствует, — нехотя отвечает матушка. Льята удивлённо распахивает глаза. Кери нездоровится? Когда матушка об этом узнала? — Вряд ли она сегодня покинет свою комнату.
— О, мне жаль, — произносит Берна. — Надеюсь, она быстро поправится. Льята, я бы хотела осмотреть город. Ты ведь составишь мне компанию?
— Да, с удовольствием. Только чуть позже, хорошо? Сейчас ещё слишком рано, чтобы покидать дом. — Берна кивает и выходит из комнаты. Льята тут же поворачивается к матушке. — Что с Кери?
— Может быть, с Кери и правда что-то случилось? Вчера она обещала, что будет хорошо себя вести. Матушка, я могу пойти выяснить, что с ней? — Льята перебирает в голове причины, по которым Кери могла бы отсутствовать, но ничего не может придумать. Всё-таки сестра не часто посвящает кого-либо в свои занятия. Так что Льята попросту не знает, чем же может быть занята Кери. Матушка торопливо кивает, аккуратно кладя скомканную салфетку рядом с опустевшей чашкой. Льята тут же отправляется в восточную башню особняка.
В комнату сестры она влетает без стука. В конце концов, Кери всегда знает, что кто-то собирается к ней зайти — так зачем стучать? Если она не желает никого видеть — дверь не открывается.
То, что Кери плевать на этикет и нормы приличия — давно не новость. Матушка, наверное, уже и не мечтает о том, что сестрёнка станет такой, как все. Единственное, чего она сумела добиться — убедить Кери не вести себя неподобающе за пределами её комнаты… интересно, а какая она там, в лесу? У тех своих родственников? Вот сейчас она — как и всегда — сидит на подоконнике в одной лишь мокрой простыне… Льята прилагает усилия, чтобы убедить себя, что она не завидует сестре. Да, жарко, но это не повод… Вокруг царит привычный бардак — пусть Кери и отрицает это. Только вот по-другому то, что творится внутри комнаты никак не назовёшь. Кери сидит с закрытыми глазами и чуть покачивает едва прикрытой мокрой тряпкой ногой. На лице застыло странное выражение, описать которое Лья не может.