— Потому-то она и любимая внучка у Гильетт! — Яра прикрывает глаза. — Думаешь, старшая ведьма дома Ассано отказала бы своей любимице? Если бы та её попросила? Но она даже не стала пытаться! Ей проще было меня зачаровать… Хватит о ней. Я… я просто… знаешь, как подумаю, что Меор сейчас с ней, так мне плакать хочется. Или разбить что-нибудь. И ведь я даже сделать ничего не могу. — Мира на это лишь вздыхает. И молчит. Потому, что не знает, что здесь можно сказать. Яра подозрительно на неё косится. — Не вздыхай. Да, ты верно поняла. Он сейчас с ней. Вчера у них не вышло встретиться, поэтому Меор пошёл сегодня.
Мира снова вздыхает. Срывает травинку-колосок и растерянно вертит в пальцах. Что тут скажешь? Бабушке зачем-то понадобилось поженить Кери и Меора. Зачем — Мира не имеет ни малейшего понятия. Если было так нужно связать их семью с семьёй Тош, то для этой цели вполне подошла бы и Ярана — муж тётки Ружаны пришлый и безродный, с точки зрения жителей Ли-Лай, и тоже является частью семьи Ассано. Но бабушка выбрала Кери… почему? Теперь Яра злится, Меор старается лишний раз не показываться в Ли-Лай (даже сбежал в дальние деревни, якобы лечить заболевших детей), а Кери даже не явилась на собственный День Имени! Мира подтягивает колени к груди и упирается в них подбородком. Разглядывает солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь кроны.
— А что — Меор должен прийти именно сюда? — наконец произносит она.
— Нет. Не сюда, — качает головой Яра. — Мы встречаемся на колокольчиковой поляне. Я травы неподалёку собирала.
— Яра, а ты ничего странного не замечала в последнее время? — осторожно интересуется Мира, вновь почёсывая ладонь. Яра разворачивается к ней и вопросительно приподнимает брови. — Когда я сегодня прикоснулась к стражу, то почувствовала боль.
— Как это? — удивляется Яра. Мира показывает ладонь и в красках расписывает, что произошло. Яра недоверчиво дотрагивается до руки, после чего хмурится и молчит. Видимо, смотрит чарами. — Странно. Я не целительница, конечно, но у тебя словно рана на ладони, хотя ничего не видно.
Яра снова замолкает и пристально рассматривает стража. Мира даже близко не представляет, что та в нём видит. Но Ярана выглядит задумчивой, когда осторожно дотрагивается до ствола старой сосны. Она обходит стража вокруг, не отнимая ладони, и возвращается на прежнее место.
— С ним сейчас всё в порядке, но… что-то не то. Там что-то было. Просто сейчас уже нет. Я не знаю, что это такое. Как думаешь, стоит ли рассказывать старшим?
— Так ведь некому! С этой свадьбой все ни о чём слышать не хотят! — напоминает Мира. Яра мгновенно мрачнеет. — Может, сами выясним? Всё-таки мы не худшие ведьмы в лесу… Подожди! Не возражай. Я не говорю, что мы будем куда-то лезть по примеру городской сестрички Кери. Просто понаблюдаем — если что-то ещё заметим, то сразу же сообщим обо всём… кому-нибудь. Вдруг это просто какой-то пустяк?
Яра с сомнением пожимает плечами, но ничего не говорит.
***
Берна с любопытством разглядывает книги на полках. Все потрёпанные, с истёртыми корешками. Видно, что читанные не по разу. В библиотеке на удивление уютно. Почти так же, как дома. Хотя дома ни мама, ни тётя Клэр ни за что бы не позволили довести книги до такого состояния! И уж тем более не выставили их на всеобщее обозрение! Ведь есть же специальные чары! Берна сидит на краешке диванчика с поблёкшей обивкой, а сестра Льяты, как ни в чём не бывало, устроилась на подоконнике. И смотрит в окно, как будто самое интересное, что может быть на свете, происходит сейчас именно там!
— За всё утро вы не произнесли ни слова, Керья, — нарушает молчание Берна.
— Что вы желаете услышать, хагари Теннери? — не отрывая взгляда от окна, интересуется Керья.
— О, прошу вас! Зовите меня Берной. Мы же не на официальной встрече. Нас сейчас никто не слышит… или вы, по примеру вашей матушки, желаете во всём придерживаться этикета?
— Мне казалось, Льята уже успела разболтать всё, что только можно, — сообщает Керья потолку. — Вы не можете не знать, Берна, что хагари Лайгана Шаррет мне не мать.
— Да, я знаю об этом. Но ведь она вас воспитала. — Забавная у Льяты сестра! Похожа на Шая — тот тоже обожает разговаривать с людьми так, как будто их и вовсе нет.
— Я не разделяю стремление мачехи во всём следовать этикету… Наверное, следует выразиться именно так? — Глаза смотрят куда угодно, только не на Берну. Стоит ли это считать неуважением? Берна задумчиво поглаживает корешок взятой наугад книги.
— Это звучит ничем не хуже любых других слов. Стало быть, матерью вы хозяйку дома не считаете… вам, должно быть, непросто.