— Да, хагари Таго, — Льята старается мило улыбнуться. — Конечно, я буду на празднике! Как можно пропустить главную ночь лета! Да и Рийси хотела там побывать… вы ведь не станете запрещать ей?
— О, что ты! Конечно, нет. Думаю, дочь уже осознала свой проступок. И, надеюсь, что впредь она будет думать, что делает. В любом случае я не думаю, что было бы правильно лишать её этого праздника.
— Я так рада! — улыбается Льята, мысленно прося у хагари Таго прощения за то, что собирается сделать Рийси. Хорошо хоть, что больше можно ничего не говорить: в дверном проёме показалась Рийси, одетая в светло-зелёное с белым кружевом платье.
— Рийси? Добрый вечер. Не рано ли ты собралась на праздник?
— Нет, не рано, мама, — отвечает Рийси, целуя хагари Таго в щёку. — Мы сначала зайдём к Льяте — она никак не может решить, в чём ей идти на завтрашний бал — а уж после отправимся на площадь. Встретимся на празднике?
— Да, конечно, дочка, — тепло улыбается хагари Таго. Льяте хочется провалиться сквозь землю от стыда.
Покинув дом, Льята и Рийси медленно идут вдоль высохшей живой изгороди. Льята замечает, как на горизонте собираются облака.
— Ближе к ночи пойдёт дождь. Ты по-прежнему собираешься сбежать сегодня?
— Да. И не надо задавать мне этот вопрос ещё раз. Я уже всё решила. — Рийси сворачивает в переулок и решительным шагом идёт к заднему двору дома. — Подожди здесь немного.
Она скрывается за забором, проскользнув в незаметный для посторонних лаз. Спустя пару мгновений Рийси вновь появляется с сумкой в руках. Не говоря ни слова, она протягивает сумку Льяте, а сама вытаскивает уже виденный Льятой ранее сундук.
— Идём.
Льяте ничего не остаётся кроме как последовать за подругой. Некоторое время они идут молча. Лья лишь наблюдает, как те немногие люди, что попадаются им на пути, проходят мимо, даже не повернув головы в их сторону. А ведь, надо думать, две девушки, идущие мимо с решительным видом… а у одной, к тому же, в руках тяжёлый даже с виду сундук… Нет, они точно должны привлекать внимание! Но прохожие просто идут мимо, а некоторые — даже разворачиваются и уходят в противоположном направлении, будто вспомнив о чём-то важном. Это так действует то, что Рийси выпросила у Тисс? Какая полезная вещь! Не идёт ни в какое сравнение с собственным оберегом. Лья легко касается плетёнки, висящей на шее. Почему Кери тогда, пару лет назад, не заказала у старухи такое для неё?
— Куда мы идём? — интересуется Лья, но ответа не дожидается. Рийси быстрым шагом идёт вниз по дороге. Вскоре далеко за спиной остаются и богатая часть города, и парк, и площадь, которую, впрочем, они обошли переулками. Да и серые домики бедняков также проплывают мимо. Останавливается Рийси лишь около самого обережного круга. По крайней мере, Льята думает, что он должен быть где-то рядом. Она вертит головой, рассматривая россыпь камней и покосившийся домик без окон и распахнутой настежь дверью. В дверном проёме показывается Тайр. Если бы Льяте не было заранее известно, кого стоит ожидать здесь, она бы ни за что не узнала любов… возлюбленного Рийси. Он перекрасил волосы в какой-то невнятный серый цвет и нацепил на себя тряпки, больше подходящие бродягам. Если честно — Льята несколько сомневается, что существует необходимость в подобном маскараде. Вряд ли кто-то станет искать Тайра… тем более, когда у них есть защита от чужих глаз. Рийси же узнаёт своего… кавалера сразу. С радостным возгласом она роняет сундук в пыль — тот падает с глухим стуком — и повисает у Тайра на шее. Льята ставит сумку на сундук и старается не смотреть на целующуюся парочку. Вместо этого она осматривает место, куда её привела Рийси. Здесь она никогда не бывала. И это при том, что, кажется, излазала весь Севре. Что это за место? Кроме домика здесь и нет ничего. Совсем. Только камни. И шумящий камыш вдалеке.
— Что это за место? — спрашивает Лья, заставляя влюблённых оторваться друг от друга.
— Место, куда никто не станет зря совать свой нос, — улыбается Тайр. Он подходит к Льяте и поднимает с земли сумку и сундук. — Не знаю, что здесь было раньше, но бедняки стараются обходить это место стороной. А про более состоятельных жителей я и вовсе молчу — они и знать не желают про то, что не соответствует их уровню. Представь себе — здесь даже дети не бывают!