— На дороге в Бринн нашли перевёрнутую карету, — Кери с интересом разглядывает Льяту. Как будто хочет что-то увидеть. Но Льята не понимает — что… Бринн. Льята хмурится, ощущая нехорошее предчувствие. — Рядом с каретой валяются дохлые лошади. На ней — тело. То, что от него осталось. Угадай, сестричка, чьё? Нет, не твоей подружки. Её ищут всё утро.
— Тайр?
— С первого раза! — восхищается Кери. Откладывает книгу и подходит к Льяте. — Я говорила, что твоя подружка — идиотка? Бежать ночью при цветущей Печали… они бы ещё цветения Алой подождали, чтобы их в пути парализовало!
— Ты прекрасно знаешь, что я пыталась её отговорить… — Что с Рийси?! Льята впивается взглядом в лицо сестры, пытаясь понять, что той может быть известно.
— Плохо пыталась. Впрочем, влюблённые дуры никого не слушают. Доброе утро, Берна, — кивает Кери, направляясь к выходу из гостиной.
— А что с Рийси?!
— Откуда мне знать? — пожимает плечами Кери, остановившись возле дверей. — Говорю же — обшаривают всё кругом. Рядом с каретой её не было. Дома она не появлялась… не твари же её забрали? Хотя… после таких странных нападений я бы этому не удивилась. Как считаешь, Лья? Возможно такое?
Кери выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой двери. Льята стоит, не в силах сдвинуться с места. Она смотрит на Берну, которая задумчиво рассматривает закрывшиеся двери. Что с Рийси? С ней же не могло случиться что-то плохое? Льята мотает головой, отгоняя мысль, что подруга… и ведь Льята чувствовала что-то, когда прощалась с ней!
— С ней ведь всё хорошо? Правда? — Льята жалобно смотрит на Берну. Та пожимает плечами. — Её просто не могут найти. Значит, она жива. Берна, у неё же был… была та вещь от старухи Тисс. Наверняка из-за неё Рийси и не могут найти! Да. Именно так!
— А почему тогда это не помогло… Тайру? — тихо спрашивает Берна.
— А… Они разделились! Наверное, они оказались в разных местах. И… эта вещь была у Рийси! — Да. Скорее всего, именно так и было. И подруга сумела спастись. Нужно только найти её. Льята кивает своим мыслям и направляется прочь из гостиной. Нужно найти папу или матушку и расспросить их о том, что случилось. Всё-таки Кери не умеет рассказывать новости. Льята манит за собой Берну, которая тут же присоединяется к ней.
Они выходят на улицу и лишь вздыхают, когда их окутывает прохлада. На перилах поблёскивают капельки влаги. Видимо, Льяте не показалось — ночью и правда шёл дождь. Она делает глубокий вдох, наслаждаясь тем, как легко дышится, и тут же поджимает губы, чувствуя укол совести — сейчас, пока не известно, что с Рийси, нельзя радоваться чему-то настолько незначительному. Льята сбегает по ступенькам и шагает к калитке, возле которой видит матушку. И Кери, которая с непонятным выражением лица её слушает.
— Вам лучше задать эти вопросы Льята, хагари Лайгана, — предлагает Кери, движением головы указывая на Льяту. — С Таго дружит именно она. И явно знает больше моего.
— Но тебя почему-то совершенно не удивило то, что случилось, — резко говорит матушка, поворачиваясь к Льяте.
— А должно было? — удивляется Кери. Сестра отворачивается от них, что-то высматривая на дороге. — Да все вокруг знали, что Таго сохнет по этому нищему поэту… то есть художнику! И то, что она мечтала сбежать с ним, тоже не секрет. Ко мне какие претензии?
— Ты могла её отговорить. И не надо про то, что она тебя терпеть не могла — это мне известно. Но ты могла попытаться! — бросает матушка. — Льята! Ты уже знаешь?
— Во-первых: зачем мне это было делать? Мне нет дела до вздорной девчонки, правда. Во-вторых: я, чтоб вы знали, попыталась таки! Так — ради успокоения собственной совести. Но мне в несколько голосов указали, что это не моё дело… Чего вы от меня ещё хотите? И, кстати! Почему вы говорите о ней в прошедшем времени, хагари Лайгана? Рийсу ещё не нашли. Она вполне может быть жива. Пусть я в это и не верю.
Матушка поджимает губы и молчит. Льята тоже молчит, потому что не представляет, что можно сказать. Ну, и Берна предпочитает ничего не говорить. Так, в молчании, они вчетвером выходят на улицу и направляются в сторону площади. Льята не понимает, зачем им туда идти, но не решается разрушить повисшую тишину. Поэтому старательно делает вид, будто бы всё, что её сейчас интересует — как бы не замочить обувь в лужах, оставленных ночным дождём. Их не так уж и много, но можно сосредоточиться на них и не замечать всё остальное.