Льята глубоко вдыхает и решительно направляется к дому Тисс. В конце концов — не может же она здесь вечно торчать! Внутри ничего не поменялось. Всё та же комната, как всегда заполненная посетителями. Но сейчас Льята не намерена ждать какой-то там очереди. Её вопрос намного важнее этих людей! Она решительно направляется в кабинет старухи, игнорируя возмущённые взгляды. Надо же! Они ещё и смеют быть недовольными. Хоть бы подумали, кто такая Льята и кто — они!
В прошлый раз, когда Льята была здесь с Рийси, она не успела толком рассмотреть кабинет старухи. Так что теперь Льята с любопытством крутит головой. Только вот ничего интересного не видит. Стол, стулья, старый ковёр. Льята разочарованно вздыхает. Тисс в кабинете не одна — напротив неё сидит полная женщина, нервно теребя в руках платок. Простолюдинка, если судить по одежде. Да и руки у неё… сразу понятно, что самой приходится и стирать, и готовить, и с землёй возиться. У служанок в доме руки такие же… Льята машинально потирает ладони, наслаждаясь их гладкостью. На звук открытой двери женщина испуганно оборачивается, и Льята чуть морщится при виде растрепавшейся причёски, оплывших щёк и покрасневших глаз. Она что — рыдала тут?
— Тисс! Расскажи мне про кукушкин вьюн!
— Хагари Шаррет, почему вы спрашиваете об этом у меня? — старуха недоумённо моргает. — Ваша сестра вполне может поведать вам про все волшебные растения.
— Да, Кери сказала, что вьюн приманивает зверей. Колдуны её для этого используют. Но мне вот что интересно: а он может приманить тварей? Среди ваших… друзей… никто такого не делал? Просто я нашла эту травку неподалёку от Медового Двора.
— Вот как? — Тисс удивлённо приподнимает брови и как-то недобро смотрит на Льяту. Что это она? Неужели Льята угадала? — Никогда не слышала о подобном, хагари Шаррет. Да и потом… мало ли где вьюнок мог появиться!
— Сестра сказала, что он не растёт рядом с людьми — как же тогда он попал на Двор? — Льята опирается на стену рядом с приоткрытой дверью, мимоходом думая, что одежду после этого придётся стирать. Надо будет опять упрашивать Глору ничего не рассказывать матушке. — Кроме того Кери говорила, что приходила в тот дом незадолго до нападения тварей. Никакого вьюнка там и в помине не было. Может быть…
— Уж не хотите ли вы, хагари Шаррет, сказать, что вьюн принесли колдуны? — Тисс удивлённо моргает. Льята мотает головой, от чего светлые пряди падают на лицо. Она машинально откидывает их назад. — Я не имею ни малейшего понятия, как эта травка, если ваша сестра, разумеется, не ошиблась, попала на Двор! Прошу вас покинуть мой дом, хагари Шаррет.
Льята разочарованно вздыхает и выходит прочь, понимая, что про «проплешину» спросить уже не удастся. Вот ведь ведьма! Не имеет она, видите ли, понятия! Ха! Разумеется, старуха врёт, но как добиться от неё правды? И сестра тут не поможет — своих она не выдаст… Льята уныло плетётся по дороге в сторону дома.
***
После того, как за дочкой мага закрывается дверь, немногочисленные посетительницы сначала молча переглядываются, а после начинают перешёптываться.
— А я всегда говорила, что с этими колдунами дело нечисто! Твари они подлые — вот кто.
— О, правда? А что ж ты тогда здесь забыла, Дара? — ехидно хмыкает тощая бледная женщина в залатанном местами платье. — Зачем пришла на поклон к «подлой твари»?
— Не твоё дело, Ласа, — огрызается первая заговорившая, расправляя складки на заношенной юбке. — Сама-то ты тоже готова перед ними на задних лапках скакать, разве нет? А они после этого приносят отраву в наши дома и тварям нас скармливают. Я не удивлюсь, если твари давно у них на поводках гуляют! Как думаешь, Лоя?
— Ч-что? — вздрагивает та. — А… да. Ты права, Дара. Ты права.
Тисс обхватывает голову руками, не желая верить в то, что сейчас слышит. Глупая девчонка! И зачем она только сюда явилась!
========== VII ==========
Солнце уже почти скрылось за лесом, и Кери ну никак не желает оказаться так далеко от города в момент, когда день окончательно сменится ночью. Скрип старого колеса сейчас совершенно не успокаивает. Даже наоборот — вызывает раздражение. Кери отпинывает мелкий камешек — тот улетает в реку и погружается в неё с громким всплеском — и быстрым шагом направляется к городу. Вокруг всё те же полевые травы и пропылённая дорога, но подступающая ночь всё меняет. Сумерки искажают предметы, делая мир вокруг нереальным. Наверное, именно этим объясняется возникшее ощущение. Как будто кто-то наблюдает за ней, смотрит неотрывно в спину. Кери несколько раз оборачивается, но никого не видит. Да тут и не может никого быть! Уже почти ночь — кто наберётся смелости покинуть защитный круг обережи в такое время? Это всё сумерки и сладкий аромат, долетающий даже сюда. Днём он немного слабеет, чему Кери безмерно рада. Вряд ли бы она решилась пойти на мельницу в противном случае. Пусть даже она и в стороне от полей Печали. Хорошо хоть сегодня эта отрава не нашёптывает никаких идей, а то Кери совсем не уверена, что сейчас сумеет противиться искушению. Тогда, когда она слишком зла. Разумеется, злиться бессмысленно, но…
Дорога вновь сворачивает к реке, но Кери не может сделать ни шагу. Там, впереди что-то… непонятно, но присутствие ощущается буквально кожей. Как бы не встретить тварей… нет-нет, конечно, там нет никого! Кери зажмуривается и мотает головой, отгоняя мысли. Это всё просто нервы. Там лишь дорога и близкая река. Только вот Кери не может заставить себя даже просто подумать о том, чтобы свернуть туда. Она обтирает враз вспотевшие ладони о юбку. Щурится, пытаясь высмотреть, что же там, на искажённой сумерками дороге. Как жаль, что для ночного зрения сейчас слишком светло! Ничего там нет. Но. Но Кери не такая дурочка, как Льята, которая, дай ей волю, влезет во всё, во что только можно. И чем опаснее это будет — тем лучше. Кери тоскливо вздыхает и разворачивается. Придётся идти сквозь поле Печали. Пусть она ещё не вошла в полную силу, но… Благие Сёстры, будьте милостивы!
Это даже красиво. Белые, словно бы даже чуть светящиеся цветы, выглядят такими хрупкими по сравнению с мощным стеблем и тёмными жёсткими листьями. На лепестках чуть поблёскивают первые капли. Скорее всего, завтра весь этот сброд, что давно уже стягивается в Севре, приступит к сбору слёз… Интересно, сколько людей не вернётся к вечеру, навсегда оставшись здесь? Кери ехидно фыркает, не испытывая жалости к тем идиотам, что позволят Печали себя убить. И мимолётно задумывается над тем, когда же распечатают Двор. Пусть Чаррай и прочие несчастные и погибли от клыков и когтей тварей, но это совершенно не значит, что Двор перестанет работать. Дурманный мёд… Хрустальный мёд… слишком ценится среди столичной знати, чтобы хаг Дене добровольно отказался от такого источника дохода. Особенно теперь, когда вся выручка пойдёт напрямую в его карман — Чаррай, в прошлом прикарманивавший значительную часть денег, теперь мёртв. А новый управляющий Двором не скоро осмелится на подобное… Наверное, Двор распечатают дня через три — как раз истекает срок, в течение которого, согласно традициям, нельзя прикасаться к имуществу погибшего. За это время и Лое разъяснят, что к чему… она ведь за этим приползла к Тисс? Кери презрительно кривится, вспоминая, как жалко выглядела вдова. И как только можно так себя запустить?!
Отвлекая себя такими мыслями, Кери скользит сквозь поле. Если очень постараться, можно пройти, не задев ни одного цветка. Только у неё не получается. Да и не получилось бы даже будь Кери в более хорошем настроении. Всё-таки она не Яра — с растениями не дружит. Вот та действительно способна на такое. Впрочем, сейчас Кери даже рада тому, что едкие слёзы обжигают ладони и лицо — боль не даёт дурманящему аромату завладеть сознанием. Нужно будет только замаскировать потом следы от ожогов, чтобы не привлекать к себе внимания. Кери идёт быстро, но не позволяет себе сорваться на бег — это неприлично! В конце концов, позади нет ничего, заслуживающего того, чтобы убегать. Лишь непроходящее ощущение чужого взгляда. Кери удерживает себя от того, чтобы вновь обернуться и всматриваться в подступающую темноту. Ни к чему.