— Наверное, есть какая-то причина, — предполагает Берна. Льята только кивает. Наверняка есть причина! И стоило бы эту причину выяснить. Папа хочет выманить того, кто управляет тварями, на место преступления? И, наверное, там будет засада… вот бы взглянуть! — Кстати, о твоей сестре. Одна из твоих подруг сегодня высказалась о ней так…
— Рийси? — не сомневаясь в ответе, уточняет Льята. Отставляет в сторону опустевшую чашку. Стоит приказать служанке принести ещё. Льята позволяет себе откинуться на спинку дивана. Хорошо, что матушка этого не видит! — Она недолюбливает Кери. Уж не знаю — почему. Я даже спрашивала у них обеих! Но Рийси ничего мне не ответила, а сестра посоветовала не лезть в то, что меня не касается. Кажется, она прекрасно знает, что не нравится Рийси.
— Возможно, это связано с тем, что вы не родные? — Берна аккуратно ставит чашку на стол.
— Это… это так заметно? — То, что они не сильно похожи, не означает… ведь Кери просто внешностью пошла в отца. Она сама это говорила… А сестра сильно огорчится, когда узнает, что посторонним стало об этом известно?
— Вы слишком разные, пусть я и видела твою сестру лишь один раз. Но ты зря так волнуешься. Нет ничего страшного в том, что твои родители взяли на воспитание эту девушку. Это благородно — помогать тем, кому в жизни повезло меньше, чем нам. У моих родителей, например, несколько воспитанников. Правда, я не поддерживаю с ними общение, ведь среди них нет ни одной девушки. Зато мои братья неплохо с ними ладят. Так, значит, Рийсе не нравится Керья из-за того, что она сирота?
— Кери не сирота, — Льята сильно сомневается в том, что стоит об этом говорить, но Берна так искренне сейчас говорила, что просто невозможно солгать. А молчание тоже будет ложью. — Она дочь моего папы. Просто… просто у Кери другая мать.
— О! — поражённо моргает Берна, подаваясь вперёд. — А кто?
Льята звонит в колокольчик, вызывая прислугу. Спустя пару мгновений в комнату входит Фло. Льята удерживает себя от того, чтобы презрительно скривиться и приказывает принести ещё дымчатого чая. Фло молча кивает и выходит.
— Я не уверена, что могу об этом говорить. Всё-таки это её мать.
Берна понимающе кивает. И тут же просит Льяту познакомить её с Кери. Льята представляет, как сестричка будет «рада» провести несколько часов в компании Берны, и обещает что-нибудь придумать. Разговор прерывает Фло, которая принесла дымчатый чай. Льята разливает напиток по чашкам, попутно рассказывая, как по осени местные жители собирают созревшие плоды Алой Печали, сушат их над огнём, а после заваривают в особенно жаркие дни. Берна опасливо косится на чашку, но Льята отмахивается от её страхов, заверяя подругу, что плоды, в отличие от цветов - безвредны.
С Кери Льята сталкивается на кухне уже вечером, что довольно-таки странно. Обычно сестра старается не бывать там, где можно случайно наткнуться на кого-либо. Особенно на прислугу.
— Как хорошо, что я тебя встретила! Подниматься к тебе под крышу ещё раз мне совершенно не хочется.
— Ты меня искала? — сестра смотрит удивлённо. — Думала, ты ещё не один день дуться будешь.
— Не буду, если сделаешь кое-что, — обещает Льята. Мысленно улыбается, видя настороженный взгляд. — Рийси попросила меня отнести письмо Тисс. Я понимаю, что ты против того, чтобы я разговаривала со старухой, но я никак не могу отказать Рийси! Ты должна это понять! Я и разговаривать с Тисс не стану. Просто отдам письмо. И всё! — Льята опирается бедром о стол. Кери молчит, чуть склонив голову набок. Пока не ругается. Значит, можно продолжать. — Но. Я не могу оставить здесь Берну совершенно одну! Её брат чем-то занят вместе с нашим папой, матушка завтра идёт в храм, и мои подруги тоже. Берна сказала, что в храме ей делать нечего, потому что они везде одинаковые и там скучно. Кроме того, она хотела с тобой познакомиться. Ты не можешь отказать, Кери! Это же ненадолго!
— Я и не знала, что ты умеешь так быстро говорить! — сообщает Кери. Она набирает воду в высокий прозрачный кувшин, прихватывает миску с кислющими светло-сиреневыми ягодами, которые никто, кроме неё, в доме не ест, и направляется к выходу. У двери оборачивается. — Надо же! Что-то общее у меня с твоей подругой есть… я про храм, если ты не поняла. Я правильно тебя понимаю — ты обещаешь не вспоминать про утреннюю размолвку, если я завтра присмотрю за твоей подругой? Хорошо.
Кери покидает кухню, не сказав больше ни слова.
***
Мира отдёргивает руку от дерева-стража. Морщится и внимательно рассматривает ладонь. Но ничего необычного в ней не видит. Лишь прилипшая сосновая чешуйка — вот и всё. Так почему же при прикосновении было больно? Мира осторожно дотрагивается до сосны, но на этот раз ничего не чувствует. Показалось? Она недоверчиво косится на дерево, потом усаживается между корней, прислонившись к стволу спиной. С деревом что-то не так, Мира готова в этом клясться. Только вот…
Шорох шагов заставляет поморщиться — кого и зачем сюда принесло? Мира чуть поворачивает голову и видит дочь тёти Ружаны, Яру. Которая с недавних пор не желает называться сестрой. Пусть и двоюродной.
— Здравствуй, Ярана, — дружелюбно улыбается Мира.
— Мира? Что ты здесь делаешь? — произносит Яра прежде, чем вспоминает, что обещала больше никогда не говорить ни с кем из семьи Ассано. — Впрочем, можешь не отвечать — меня не интересуют твои дела!
— Ой, Яра, хватит уже! — фыркает Мира. — Я не Кери. На меня можешь своё презрение не тратить.
— Ты её сестра.
— Которая ничего о планах бабушки не знала, — напоминает Мира, почёсывая ладонь. — Я ни в чём перед тобой не виновата, между прочим.
— И ты для этого меня сегодня выслеживала? — уточняет Яра, накручивая на палец кончик косы.
— Я тебя не выслеживала, — пожимает плечами Мира. Она вновь рассматривает ладонь, но опять ничего не видит. — Я сюда уже дней пять прихожу, если хочешь знать. Тут редко кто бывает, а дома сейчас находиться совершенно не хочется. Знаешь, с этой свадьбой там все с ума посходили! У всех только и разговоров про обряды, наряды и прочее… а ведь она будет не раньше осени!.. Прости, я не хотела, — виновато заканчивает она, видя, как помрачнела Яра. — Я это к тому, что здесь меня хоть никто не трогает и не заставляет ничего делать. Я не хотела тебя расстраивать.
— Ты не можешь меня расстроить, — вздыхает Яра, усаживаясь рядом. — Я понимаю, что ты ни при чём. Просто… просто почему ты не встала на мою сторону тогда? Уж ты-то прекрасно знаешь, что правда за мной.
— Я и на её сторону не вставала, — замечает Мира. — Да и толку? Бабушка же всё решила. Кери вряд ли сумеет что-то изменить. Даже если захочет. Но ты как будто не знаешь Кери! Ей же просто всё равно. Думаешь, ей есть хоть какое-то дело до того, что у её жениха (и в скором времени — мужа) есть другая? Наша с тобой сестра — существо бесчувственное. Прям, как бабушка.
— Потому-то она и любимая внучка у Гильетт! — Яра прикрывает глаза. — Думаешь, старшая ведьма дома Ассано отказала бы своей любимице? Если бы та её попросила? Но она даже не стала пытаться! Ей проще было меня зачаровать… Хватит о ней. Я… я просто… знаешь, как подумаю, что Меор сейчас с ней, так мне плакать хочется. Или разбить что-нибудь. И ведь я даже сделать ничего не могу. — Мира на это лишь вздыхает. И молчит. Потому, что не знает, что здесь можно сказать. Яра подозрительно на неё косится. — Не вздыхай. Да, ты верно поняла. Он сейчас с ней. Вчера у них не вышло встретиться, поэтому Меор пошёл сегодня.
Мира снова вздыхает. Срывает травинку-колосок и растерянно вертит в пальцах. Что тут скажешь? Бабушке зачем-то понадобилось поженить Кери и Меора. Зачем — Мира не имеет ни малейшего понятия. Если было так нужно связать их семью с семьёй Тош, то для этой цели вполне подошла бы и Ярана — муж тётки Ружаны пришлый и безродный, с точки зрения жителей Ли-Лай, и тоже является частью семьи Ассано. Но бабушка выбрала Кери… почему? Теперь Яра злится, Меор старается лишний раз не показываться в Ли-Лай (даже сбежал в дальние деревни, якобы лечить заболевших детей), а Кери даже не явилась на собственный День Имени! Мира подтягивает колени к груди и упирается в них подбородком. Разглядывает солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь кроны.