— О, вы наблюдательны, — наконец произносит Берна, рассматривая узор на чашке. Синие и белые цветочки на фоне листвы. Уже лет семь как не в моде.
— Не особенно, на самом-то деле, — пожимает плечами Керья. — Просто не каждый день в наш город приезжает незнакомый маг. Максимум — могут наведаться маги из Бринн. Вот мне и было интересно. Что же до Медового Двора… я совершенно не удивлена, что его распечатали. Это должно было произойти. Хотя я думала, что несколько позже. — Керья отставляет в сторону опустевшую чашку и по примеру Берны забирается в кресло с ногами. — У ныне погибшего хага Чаррая были особенные пчёлы, собиравшие нектар Печали. Одни собирали нектар Белой Печали, другие — Алой. Обычные пчёлы никогда не приблизятся к этой отраве, вы знали это?.. А вот пчёлы Медового Двора — летали. Получался такой, знаете, отравленный мёд. Его отсылали в Бринн, где маги накладывали особые чары, превращающие отраву в снадобье, стоящее целое состояние.
— Хрустальный мёд?! — Берна едва не роняет чашку. Поспешно ставит её на столик.
— Наверное. Я никогда особо не интересовалась этим. В отцовских записях… тех, до которых я сумела добраться, было такое название, хотя я не была до конца уверена, что оно относится именно к этому сорту мёда. А в разговорах это не упоминалось. В тех, при которых я присутствовала… В любом случае, это большие деньги. Хаг Дене — глава города — ни за что не стане упускать такой источник дохода.
Дверь в библиотеку распахивается. Керья моментально спускает ноги на пол и выпрямляется. Берна торопливо нашаривает скинутую обувь. Потом смотрит на вошедшего. Вернее — вошедшую. На пороге стоит хагари Лайгана Шаррет. Увидев Керью, она чуть заметно морщится, но и только. Берна бы ни за что этого не заметила, если бы не было сегодняшнего разговора. Керья же сидит, чуть повернув голову в сторону хозяйки дома, с абсолютно безразличным выражением лица. Которое не меняется, когда Лайгана интересуется, где пропадает Льята. Керья чуть пожимает плечами и отвечает, что не знает. Очень ровный тон у обеих. Вежливый.
— Отправь её ко мне, если встретишь, Керья.
— Разумеется, хагари Лайгана, — чуть наклоняет голову Керья. Лайгана покидает библиотеку, даже не заметив присутствия Берны. — Вы не расстроитесь, Берна, если я вас оставлю? Стоит отыскать мою сестричку и отправить её к её матушке.
С этими словами Керья поднимается из кресла и выходит прочь. Берна задумчиво смотрит на закрывшуюся дверь. Потом вздыхает и, прихватив книгу (оказавшуюся ещё одним томиком стихов), направляется к полкам, чтобы выбрать что-то другое. Всё-таки ей совершенно не хочется сегодня читать стихи. Берна медленно идёт между стеллажами, изучая книги, спрятанные в глубине. Возможно, стоит потратить сегодняшний вечер на книгу, описывающую Печаль? Раз уж с ней всё настолько интересно… Берна лениво перелистывает страницы тоненькой книжицы, описывающей отравленные цветочки, когда слышит, как в комнату кто-то заходит.
— Наконец-то они ушли! Я уж думала, что так и просидят всё утро. Ещё и чай им таскай…
— Фло, говори потише. Вдруг кто услышит. Мало тебе было хагари Льяты?
— Так ведь ничего же не случилось, — возражает первый голос. Фло? Не та ли это рыжая служанка, что приносила чай? — Да и кто может услышать? Здесь нет никого. Хагари Лайгана рассказывает Глоре, что та должна сегодня приготовить, её дочка с самого утра куда-то убежала, а ведьма к себе поднялась. Наверняка какую-то пакость задумала.
— Не зови хагари Керью ведьмой, Фло, — резко произносит второй голос. Слышится звон посуды.
— А кто же она? Ведьма и дочь ведьмы. Не её ли мать тебе личико исправляла, когда ты прошлой зимой обварилась?
Мать Керьи — ведьма? Уж не из лесных ли колдунов? Берна почти не дышит, стараясь не пропустить ни слова из разговора прислуги.
— Да, это была хагари Шианн, — нехотя отвечает вторая служанка. — Если бы не она, я бы навсегда осталась уродиной. Так что твои слова…
— Тала, я ничего такого не имела в виду, — поспешно произносит Фло. — Но ведь Керья и правда дочка ведьмы. Да и сама она… как будто ты не знаешь!
— Никто никогда не видел, чтобы хагари Керья ворожила. Никто. И хагари Лайгана не потерпела бы в своём доме ведьму. Она сама не раз это говорила.
— Как будто ведьме сложно заставить человека сделать то, что она захочет! Тала, ты такая…
Дверь вновь хлопает, обрывая разговор. Берна осторожно выглядывает из-за стеллажа. В библиотеке никого нет… Значит, Керья — дочь какой-то Шианн. Ведьмы. Как интересно! Нейл точно будет рад. Берна в этом не сомневается. Она прижимает к груди выбранную книгу и довольно улыбается.
***
Льята стоит, прислонившись к стене, и лениво рассматривает немногочисленных посетителей старухи Тисс. Какие-то унылые горожане, чьи лица не стоят того, чтобы их запоминали. Внутри дома всё так же мрачно. Развешанные под низким потолком пучки трав отбрасывают уродливые тени на стены. Льята от скуки пересчитывает эти самые пучки и постоянно сбивается на третьем десятке. Она уже раз пятнадцать начинала считать и всякий раз на что-то отвлекается. Вон в том, самом дальнем от двери ряду их, вроде бы, девять. Или десять? А в самом близком к ней — семь, если не считать тот, что висит над входной дверью… или их там два? Льята тоскливо вздыхает и начинает снова. Посетители медленно тают. Сейчас в комнате осталось трое, не считая самой Льяты. Только время уже идёт к обеду, на котором нужно присутствовать обязательно. Она же не Кери, которая может творить всё, что пожелает! Льята вновь сбивается — из-за вышедшего от Тисс посетителя, слишком громко хлопнувшего дверью. Да что же это такое! Льята прикрывает глаза. Пытается отвлечься, представляя, как Кери может сейчас проводить время. В компании Берны… если уж сестра от севрасских подруг Льяты нос воротит, то что она чувствует, общаясь с настоящей аристократкой! Но Кери сама виновата! Да и, кроме того, у Льяты сейчас важное дело. В самом деле важное.
Громко хлопает дверь, Заставляя Льяту испуганно распахнуть глаза. В комнате никого нет. Льята подходит к двери, ведущей в кабинет, и осторожно заглядывает в щёлку. Никого. Тогда она проскальзывает внутрь. Тисс она видит сразу же — та сидит за столом и в упор смотрит на Льяту. Льята невольно пятится.
— Сегодня я больше не принимаю!
— Здравствуйте Тисс! — радостно приветствует Льята, справившись с собой… Это ведь не считается, правда? Да, она сказала Кери, что не станет говорить с Тисс, но это же просто приветствие! Было бы невежливо не поздороваться… На слова старухи она старается не обращать внимания. — У меня к вам дело.
— Что бы вы, хагари Шаррет, ни предложили — меня это не интересует.
— О, это такой пустяк! Я не займу много времени, правда, — Льята выуживает из складок юбки свёрнутое трубочкой письмо. — Вот. Прочтите это.
Льята протягивает письмо Тисс, которая после недолгого колебания всё же берёт его. Льята присаживается на ближайший стул, приготовившись ждать. Рийси очень просила дождаться ответа. Льята вертит головой, разглядывая всё те же пучки трав под потолком, но недолго — то, как стремительно бледнеет лицо Тисс по мере чтения письма, намного интереснее. Что такого написала Рийси, что старуху так проняло?
— Значит, вот как, — шепчет Тисс, дрожащей рукой комкая письмо. - Что ж. Хорошо. Передайте своей подруге, хагари Шаррет, что я помогу ей. Пусть приходит через пять дней. Всё будет готово.
— Л… ладно, — недоумённо моргает Льята. Что же было в письме? И ведь не узнаешь теперь! Вряд ли старуха его отдаст… И почему Льята не заглянула в письмо, пока то было у неё? Льята встаёт со стула и направляется к выходу. — А всё-таки, почему бы вам не рассказать мне про кукушкин вьюн?
Старуха не удостаивает её даже взглядом.
Выйдя из дома, Льята щурится и моргает — по сравнению с полумраком жилища Тисс, здесь слишком светло. Льята шагает наугад и тут же натыкается на кого-то.