— Ой! Прошу прощения!
— Ничего страшного, Льята, — сообщает кто-то. — Позвольте вам помочь.
— Да, конечно, — соглашается Льята, сообразив, на кого налетела. И что, интересно, брат Берны делает в этой части города? — Я буду вам благодарна.
Нейлор подаёт ей руку и делает шаг вверх по дороге. Некоторое время они идут в молчании — Льята не знает, о чём говорить. Всё-таки брат Берны не такой близкий человек, чтобы можно было болтать, о чём вздумается. Но, не погоду же обсуждать!.. Интересно, если спросить у Нейлора, что он здесь делал, это будет прилично? Или нет? Льята не знает. Тишину нарушает Нейлор.
— Странно видеть вас здесь, Льята. Это место не кажется мне подходящим для юной девушки. Тем более без сопровождения.
— Почему вы так думаете? — удивляется Льята. — Что такого в этом месте? Я и не в таких бывала!
— Правда? — недоверчиво переспрашивает Нейлор, из-за чего Льята внезапно смущается. Кажется, она сказала что-то не то…
— Эм… в смысле… только никому не говорите! — Льята хмурится, пытаясь подобрать слова. — Просто, это же интересно! И я всегда осторожна.
— Я вам верю, — успокаивающе улыбается Нейлор. — И сохраню в тайне ваш секрет, обещаю. Но жилище ведьмы — не то место, где будут рады дочери королевского мага… вам так не кажется?
— А! Так вы об этом! — улыбается Льята, переступая выбоину на дороге. — Это же Тисс! Она ничего мне не сделает. Я знаю. Папа тогда от неё даже воспоминаний не оставит. Да и колдуны добавят. Они против того, чтобы вредить людям… Жаль только, что Тисс не желает рассказывать то, что знает. Я уж не знаю, как спрашивать…
— О чём вы спрашивали, Льята? Может быть, я смогу ответить? — Нейлор рассеяно вертит в руках сорванную травинку.
— О том, что в городе творится, — поясняет Льята. — Ну, я же рассказывала. Помните? Так вот. Тисс точно что-то знает. И не хочет говорить. Могла бы хоть про кукушкин вьюн сказать!
— Кукушкин вьюн? — непонимающе переспрашивает Нейлор. Он даже приостанавливается и внимательно смотрит на Льяту. — Что это такое?
— Растение. Вьюнок. Кери говорила, что им зверьё приманивают. И он рос на месте нападения тварей. Так вот я и хотела порасспросить Тисс про этот вьюн, а она отмалчивается. Почему? Неужели так сложно ответить?!
— Хм… Никогда не слышал про такое растение, — задумчиво говорит Нейлор. — Но я посмотрю в записях — возможно и найду что-нибудь… А откуда ваша сестра про него знает?
— Знает откуда-то… — пожимает плечами Льята. Кажется, она зря упомянула Кери. Наверное, не стоило этого делать. Но ведь это же просто брат Берны! Вряд ли он придаст большое значение разговору… Льята на это очень надеется. — Она вообще много чего знает. Прочитала, наверное, где-то…
Нейлор неопределённо хмыкает. На некоторое время опять повисает молчание. Потом Нейлор начинает расспрашивать Льяту о городе. Льята с удовольствием рассказывает всё, что знает о Севре. А знает она немало! Всё же прожила тут всю жизнь. Постепенно тишина городской окраины сменяется гомоном рыночных рядов. Стоило пойти другой дорогой, но уже поздно. Льята не любит здесь бывать, поэтому сейчас стремится покинуть рынок как можно быстрее. Это не так-то просто — не смотря на жару, кругом полно народу. А оберег опять остался дома: ремешок перетёрся, а нового Льята не успела подобрать. Да и не воспользуешься им сейчас, когда рядом Нейлор. Который с любопытством вертит головой, стараясь разглядеть всё, на что падает его взгляд… В Дайвеге нет таких рынков? Да, есть. Как не быть. Льята прекрасно их помнит — большой и малый рынок Дайвега в больших природных пещерах на разных уровнях города. Берна сама показывала. Просто, наверное, ему интересно всё новое.
Рынок уже остался далеко позади, но тише не стало — ужасно не повезло сегодня с выбором дороги. Именно по этой в сторону полей Печали сейчас идут сборщики. Но почему так поздно?
— Кто эти люди? — с любопытством разглядывая разномастную толпу, спрашивает брат Берны.
— Сборщики слёз. Печаль уже зацвела, так что самое время собирать её слёзы. — Льята чуть морщится, когда один из сборщиков случайно задевает её плечом. — Только странно, что они идут так поздно. Обычно из отсылают в поля с восходом солнца…
— Слёзы? Вы имеете в виду…
— Да. Капли сока, выступающие на лепестках. Говорят, что Печаль плачет по кому-то. Только никто не знает — по кому. — Если вспомнить, сколько сборщиков каждое лето не возвращается из полей, то, выходит, Печаль плачет именно по ним. Льята мимолётно думает, что эта мысль неплоха.
— Красиво звучит, — произносит Нейлор после недолгого молчания. — Берне понравится.
***
Севре не впечатляет. Честное слово — белобрысый путник ожидал чего-то большего от города, где растёт Печаль. А на деле… обычный провинциальный городишко. Но выбирать не приходится. За оставшиеся дни до Дайвега добраться уже не получится. Не говоря уже о прочих местах. А здесь до врат на ту сторону буквально рукой подать! И не придётся выжимать из себя все силы для перехода… Путник отбрасывает упавшую на лицо белёсую прядь, в который раз клятвенно обещая себе обрезать эти патлы. Взгляд светлых, почти белых глаз скользит по улице, ни на чём не задерживаясь, пока не останавливается на двухэтажном строении, расположенном на обережной линии. То, что надо! Путник довольно жмурится и направляется к зданию.
У них ведь найдётся свободная комната?
========== X ==========
— Рийси, ты уверена, что тебе следует бежать? — Льята аккуратно укладывает на кровать очередное отвергнутое подругой светло-зелёное платье. — Может, всё же поговоришь с родителями? Я думаю, вы смогли бы понять друг друга.
— Мне не о чем разговаривать с этими людьми. Поверь, Льята, это невозможно. Они не желают меня слышать! — Рийси решительно отбрасывает ещё одно платье. Светло-зелёное. Чем оно ей не понравилось? Льята с трудом понимает, как Рийси решает, что взять с собой, а что оставить. — Им их статус важнее счастья родной дочери!
Рийси раздражённо заталкивает ещё одно светло-зелёное платье в небольшой сундук. Видимо, это было признано подходящим. Затем она поочерёдно выдвигает ящики стола, высыпая их содержимое на пол. В результате на полу образуется небольшая кучка из бумаг, засушенных цветов и драгоценностей. Последние Рийси отправляет в сундук к одежде, стараясь запрятать как можно глубже. Остальное возвращается на прежние места. Проделав всё это, Рийси впихивает сундук в шкаф и завешивает его оставшимися платьями.
— Не представляю, как ты собираешься жить, Рийси, — говорит Льята, всё ещё не веря, что подруга собирается сбежать. Она с её… с Тайром вполне могли бы продолжать встречаться здесь… что изменилось? — Ладно. Вот вы сбежали… и что дальше?
— Тайр будет продавать картины, а я заниматься домом, — легко отвечает Рийси. — Думаю, мы переберёмся поближе к Кепри — в столице проще найти покупателей. Там больше ценителей настоящего искусства.
— Ты уверена, что его картины вообще будут продаваться? — с сомнением произносит Льята, вертя в руках светло-зелёную щётку для волос. — У нас они не пользуются спросом.
— Ты не сравнивай эту глушь с Кепри! Где ты здесь найдёшь хоть кого-то, кто разбирается в живописи? Тайр — гениальный художник! Просто здешним… жителям… не дано это понять. А в столице сразу же найдутся покупатели для его картин. Он сам мне не раз это говорил. Вот увидишь — мы с ним прекрасно устроимся. — Рийси падает на постель и мечтательно жмурится.
— Но, я думаю, для того, чтобы найти покупателей, придётся потратить время. — Льята проводит рукой по жёсткой щетине щётки. Волоски приятно покалывают ладонь. — Как же вы собираетесь…
— Ну, наверное, придётся продать часть украшений, — пожимает плечами Рийси, не открывая глаз. — Но оно того стоит. Ведь мы будем вместе.
— Это не кажется мне хорошей идеей, Рийси, — вздыхает Льята, кладя щётку на стол. Подходит к окну и рассматривает кусты роз, расположенные под ним. — Сбегать из дома… тайком… ради чего?
— Ты ещё такой ребёнок, Льята! — хмыкает Рийси, переворачиваясь на живот. Укладывает подбородок на скрещённые руки и снисходительно улыбается. — Когда ты влюбишься, то поймёшь меня. Поверь, это единственный путь.