Вот и что тут скажешь? Льята сильно сомневается, что всё будет так, как сейчас расписывает Рийси, но совершенно не представляет себе, какие слова нужно сказать, чтобы подруга её услышала. Неужели нельзя договориться с родителями? Ведь не враги же они собственной дочери! Льята молчит.
***
Берна решительно против прогулок в этом городе! Да, разумеется, невозможно всё время сидеть в четырёх стенах, но бродить по городу, ощущая, как одежда противно липнет к телу — явно не то, о чём можно мечтать.
И тем не менее…
Сейчас она прогуливается по обрамлённой жалкими кустами аллее убогого парка, так не похожего на прекрасные сады Майгора. Да, Берна вспоминает великолепные сады одной из богатейших провинций королевства! И пусть любимый братец хоть всю оставшуюся жизнь над ней подшучивает… если не боится услышать в ответ что-нибудь неприятное, конечно… сады от этого не становятся менее прекрасными! И нет ничего смешного в том, что она восхищается красотой. Берна старается не кривиться, рассматривая парк. Всё-таки, Льята может обидеться, если она начнёт критиковать её родину. Поэтому сейчас Берна просто идёт рядом с Льятой, время от времени вставляя реплики в разговор её подруг. Девушки болтают о разной чепухе — предстоящем бале, нарядах и прочем. Ничего нового. Дочери аристократических семей Дайвега обсуждают то же самое. Хотя Берна никогда раньше не слышала про Лебединую Ночь…
— О! Это давняя традиция! — с готовностью отвечает Сильена. — По легенде в этот день древней ведьме, из крови и слёз которой выросла Печаль, её возлюбленный подарил двоецветник. Парный цветок. Символ их вечной любви. Ведьма уронила цветок в озеро, и его подхватили лебеди. Они всегда прилетают сюда незадолго до Лебединой Ночи. С тех пор каждый год влюблённые обмениваются двоецветниками и опускают их в воду. Считается, что та пара, чьи цветы не утонут, будут вечно вместе… правда, красиво?
— Да, красиво, — соглашается Берна, чтобы не обидеть дочку торговца. — А кем была это древняя ведьма?
Девушки пожимают плечами, явно не зная ответа. Берна уже готова смириться с тем, что не узнает ответа на свой вопрос, когда голос подаёт молчавшая до сих пор Керья.
— Предполагаю, что это была Охра. Ну, в наших местах она была известна под таким именем.
— Та самая, из-за которой появилась та сторона? — уточняет Берна, припоминая уроки истории. Керья чуть наклоняет голову. — Не припоминаю, чтобы у Проклятой был какой-то возлюбленный.
— Был. Собственно, именно из-за него Охра и сотворила… вот это всё. — Керья идёт вдоль самого края дорожки, лишь чудом не заходя за её пределы. Для того, чтобы увидеть её лицо, Берне приходится сделать пару лишних шагов вперёд — сестру Льяты не видно за зонтиками остальных девушек. Сама Керья, кстати, предпочитает прогуливаться без зонтика, на что прочие никак не реагируют. Наверное, такое всем привычно. Даже идущим в некотором отдалении старшим дамам, которые их сопровождают согласно правилам. — Он умер из-за какой-то нелепости, а Охра после тронулась умом. Ну, и решила мир уничтожить, мол, без её любовника тот не должен существовать.
— Это так печально, — произносит Шани, качая головой, отчего тёмные кудряшки приходят в движение.
Керья ничего не отвечает. Но Берне кажется, что та не видит в этом ничего печального. Скорее всего, она считает поступок Проклятой глупым. Потому, что Керья чем-то похожа на Шая, а тот, без сомнения, посчитал бы его таковым. Если уж даже Берне так кажется. Шёпотом она делится своими соображениями с Льятой. Та на это лишь слегка кивает.
Дорожка раздваивается. Девушки, не сговариваясь, поворачивают направо. Берна же приостанавливается. Левая дорожка кажется ей более привлекательной. Но, к сожалению, приходится догонять остальных.
— Кери, может быть, всё же попытаться отговорить Рийси? Я сильно сомневаюсь, что она понимает, что делает, — слышит Берна. Льята и Керья чуть отстали от остальной компании. Видимо, чтобы пошептаться.
— Не ты ли не так давно стремилась во всём ей помогать? — удивляется Керья. Несколько наигранно, на взгляд Берны. — Что же изменилось?
— Она хочет сбежать со своим… возлюбленным… в столицу и жить на деньги, которые тот получит за свои картины. Ты видела его картины?!
— Нет. Но, раз ты в таком ужасе, то они не стоят того, чтобы я на них смотрела, — весело сообщает Керья. Берна лишь качает головой. Это Рийса, похоже, слегка не в себе. — Но мне нет до неё дела. Пусть живёт, как считает нужным. Это же её жизнь? Но ты можешь попытаться её переубедить.
— Я уже пыталась, — невесело сообщает Льята. Видимо, попытка была неудачной.
Впереди Берна замечает кованые ворота. Значит, они вернулись к выходу из парка. Тогда понятно, почему все проигнорировали левую дорожку… Если верить солнцу — время идёт к обеду. Пора завершать прогулку. Подруги Льяты торопятся покинуть парк, но что-то заставляет их замереть. Берна выглядывает из-за плечи Рийсы и видит слишком смуглого для этих мест мужчину с белёсыми волосами и светлыми, почти белыми глазами. Совсем, как у Шая, когда тот не прячет глаза от окружающих… Мужчина одет в потрёпанную одежду и ничем не отличается от тех людей, что прибыли в Севре собирать слёзы. Наверное, он один из них, предполагает Берна. Судя по брезгливому выражению лиц девушек и дам, их сопровождающих, она не ошиблась. Непонятно только, что этот человек забыл здесь.
Мужчина стоит прямо перед входом и неподвижным взглядом смотрит на их компанию. Вернее, на Кери. Даже вытягивает вперёд руку, словно желая коснуться. Кери никак на это не реагирует. Просто молча проходит мимо. Остальные следуют её примеру, впрочем, то и дело оглядываясь назад — убедиться, что странный мужчина продолжает смотреть на Кери.
— О! Керья, тебя можно поздравить? — ехидно спрашивает Рийса, стоит им отойти от ворот достаточно далеко. — Кто твой новый поклонник? Очередной бродяга?
— Зачем ты так, Рийса?! — чуть сдвигает брови Шани, ещё раз оборачиваясь назад.
— А что я такого сказала?
— И правда, Шани, что такого? — поддерживает Рийсу Силь. — Не видела, как он на неё смотрел?! Как руку тянул? Это же любовь с первого взгляда!
— Не то слово! Впрочем, я и правда готова порадоваться за Керью — хоть кто-то на неё посмотрел. И на этот раз не из-за приданого! Хотя… кто знает… Всё-таки — очередной оборванец без роду-племени. Но она и этому должна быть рада! Не правда ли, Керья?
— Ох, Рийси! Тебя так заботит моя личная жизнь? — весело удивляется Керья, но Льята, идущая рядом почему-то судорожно вдыхает. Берна бросает на неё быстрый взгляд, не понимая, что случилось. — Я тронута до глубины души! Никогда бы не подумала, что ты так за меня переживаешь… И, кстати, про оборванцев: это ты по собственному опыту сейчас? Как там Тайр поживает? Всё ещё ютится под крышей кабака, малюя никому не нужные картинки?
Рийса бледнеет. Кто этот Тайр? Тот самый «возлюбленный», про которого говорила Льята? Забавное она выбрала слово. Как будто хотела сказать что-то другое, но постеснялась.
— Прекрасно поживает, — ласково улыбается Рийса, уже явно взявшая себя в руки. — Лучше всех!
— О! Я рада, — жмурится Керья. Берна видит, как Льята изо всех сил старается привлечь внимание сестры, но та, словно нарочно, её не замечает. Или делает вид, что не замечает, мельком думает Берна. Как и дам, пытающихся не дать разгореться ссоре. Безуспешно. — А родители твои счастливы, что их доченька спуталась с безродным? Не против того, что их внуки будут неизвестно каких кровей?
— Вроде тебя? — уточняет Рийса. Льята толкает Берну в бок локтем и шёпотом просит помочь. Интересно — чем? Что, по мнению Льяты, Берна может сделать? — Это вряд ли. Во всяком случае, мои дети не будут выродками колдунов. А это, согласись, уже немало!
Шани прижимает руку к губам, переглядываясь с Сильеной. Дамы — все четыре явно намереваются здесь же упасть в обморок. Как будто бы их это спасёт. Кажется, они все сильно не рады тому, что сейчас находятся здесь.