За спиной слышится шорох шагов и ворчание. Рийса сжимает в руке поделку Тисс, но понимает, что та не действует — тварь тыкается носом в ладонь, обдавая дыханием. Потом прокусывает её, от чего амулет, окрасившийся кровью, падает на землю, и тащит Рийсу назад — к карете. Рийса кричит от боли. Спотыкается и следует за тварью.
Тьма почти равнодушно наблюдает за тем, как художник захлёбывается собственной кровью. Скука. Тварь играючи вырвала руку из плеча и с хрустом разгрызла. Кажется, это произвело не художника неизгладимое впечатление. Ну, тьме так кажется. Художник всё ещё жив, несмотря на потерянную конечность и распоротый когтями живот, из которого вывалились кишки. Тьма брезгливо отступает на пару шагов, чтобы расползающаяся лужа крови не коснулась обуви, и усиливает чары, поддерживающие в художнике жизнь. Нужно, чтобы тот дождался свою подружку. Ведь это же так романтично — умереть, видя глаза возлюбленной! Тьма фыркает, позволяя твари сделать ещё один укус. Тварь подхватывает вывалившиеся кишки и тянет на себя. Кишки разрываются, добавляя своё содержимое к луже крови. Художник заходится криком. Тварь глотает добычу и облизывается.
И всё же… это же надо было! Встретить здесь этого художника! Художника… пф! Какой из него художник… Тьма качает головой. Что он забыл в такой глуши? Неужели и из… куда он там после Дайвега подался? В Нахош?.. Неужели и оттуда его изгнали?
— О чём ты думал, когда решил покинуть город? — интересуется тьма, с любопытством разглядывая художника. — В самом деле считал, что та игрушка вас защитит?
— Ведьма… дала… слово, что…
— Поверь, ни одна ведьма не создаст защиту от существ с той стороны! — смеётся тьма. На мгновение вспоминает обережь и поселение местных колдунов и нехотя признаёт, что — да, может быть и такое. Но не в одиночку. И вряд ли стоит сообщать подобное художнику. Всё равно подобная информация никак ему не поможет… Тварь, повинуясь щелчку пальцев, вгрызается в бок. Раздаётся хруст рёбер и почти сразу оборвавшийся вопль. — Это я тебе как слуга Шайн говорю.
Около кареты раздаются шаги. Тьма отвлекается от художника и магией поднимает его подружку наверх. Вряд ли та смогла бы сама забраться. Всё-таки — девушка… Выглядит она неважно. Вся в пыли, платье местами порвано. Всё заляпано кровью. Рука раздроблена клыками твари. Что ж… она девчонке всё равно в ближайшее время не понадобится.
— Как хорошо, что вы вернулись, хагари, — скалится тьма. — Мне показалось, будто бы вы решили нас покинуть. Это ведь не так? — Девчонка не отвечает, во все глаза рассматривая своего любовника. Эх… Людишки! Тьма жестом отзывает отирающуюся о ноги девчонки тварь. Тварь неохотно подчиняется. Девчонка подлетает к художнику и падает в лужу крови, кажется, даже не заметив этого. Дрожащими руками гладит любовника по щекам и что-то шепчет. Тьма не прислушивается. И так понятно, что какой-нибудь любовный бред. — Вы совершенно зря решили сбежать. Так не поступают по-настоящему любящие люди, знаете ли. Как вы могла бросить своего возлюбленного?! Я предположу, принимая во внимание ваш юный возраст, что вы просто не подумали об этом. Что ж. Можете поблагодарить меня за моё решение исправить ситуацию.
— Зачем? Зачем это… что мы вам сделали?! — оборачивается девчонка. Тьма любуется восхитительной смесью ужаса и отчаяния на её лице. Прелестно!
— Потому что мне скучно, — отвечает тьма, присаживаясь на корточки рядом с художником. Предварительно набросив на обувь соответствующие чары, естественно. — И я… хм… да, я в бешенстве. О, само собой, вы здесь не при чём, но вам просто не повезло попасться сегодня на моём пути. Кроме того, я очень не люблю, когда кто-то без серьёзного повода нарушает правила, если вам обязательно нужна причина, хагари. Вам ведь запрещено покидать город, не правда ли, Рийса Таго? И не спрашивайте, откуда я знаю ваше имя. Это абсолютно неинтересно. Всё. Хватит. Мне надоело. Пора заканчивать.
Тьма поднимается и отходит на пару шагов, таща за собой сопротивляющуюся девчонку. Щёлкает пальцами, давая тварям свободу. Те, замерев на мгновение, срываются с места и набрасываются на художника, буквально разрывая того на части. Тьма удерживает рвущуюся из рук девчонку, морщась от её криков, и неотрывно смотрит, как художник лишается второй руки, а затем и левой ноги. Он всё ещё жив - чары дрожат, но удерживают его на этом свете. Вот одна из тварей вгрызается в живот, а вторая обкусывает мясо с бедра уцелевшей ноги. Из горла художника давно уже вырываются лишь хриплые стоны — сил на большее не осталось. Наконец одна из тварей примеривается и прокусывает голову, обрывая жизнь. Тьма чувствует, как чары возвращаются, толкаясь в руку. Девчонка теряет сознание — видимо то, как клык разрывает зрачок, оказалось последней каплей. Тьма аккуратно опускает тело на чистый участок кареты и пару мгновений раздумывает, стоит ли сохранять тварям жизнь. Всё-таки они постарались развлечь тьму… Пожалуй, нет. Не стоит. Звонкий щелчок пальцев развеивает существ с той стороны в пыль. Тьма поднимает девчонку на руки и шагает в сторону города. Для вдовы Чаррай нашлось занятие.
Трупы лошадей и то, что осталось от художника, тьму не интересуют. Пусть их найдут завтра… вот воплей будет…
Гаснут магические шары, погружая все в темноту, как и полагается ночью. Спустя несколько мгновений на землю обрушивается ливень.
========== XII ==========
Льята нехотя открывает глаза. За окном давно рассвело, и надо бы вставать, но вчера она засиделась за интересной книгой, а теперь никак не может проснуться. Она со стоном переворачивается на живот и зарывается лицом в подушки. Потом всё-таки сползает с кровати на пол и начинает приводить себя в порядок. В приоткрытое окно тянет прохладой и сыростью. Льята ёжится, но радуется тому, что жара спала, и вот уже третий день моросит мелкий дождь.
Льяте безумно хочется знать — добрались ли Рийси с её… художником до Бринн? Жаль, что этого никак не узнать. Льята вздыхает. Какая же Рийси всё-таки легкомысленная! Сбежать от родителей в никуда… прочитай Льята о таком в книге — сочла бы это жутко романтичным. Но вот так… Рийси говорила, что пока Льята не влюбится — не поймёт. Вот бы и в правду влюбиться! Льята мечтательно прикрывает глаза, пытаясь вообразить себе того самого, но ничего не выходит: перед мысленным взором появляются то сестричкин бродяга, то Нейлор, то какое-то существо с птичьим клювом вместо носа. Увидев последнего, Льята вздрагивает и распахивает глаза. И изо всех сил мотает головой, стараясь прогнать кошмарный образ. Хватается за щётку и начинает собирать волосы в простую утреннюю причёску. Звать прислугу, чтобы та сделала с волосами Льяты что-то более подходящее для девушки её положения, совершенно не хочется.
Дверь бесшумно открывается, пропуская в комнату Берну.
— Доброе утро, Лья. Ты не знаешь, почему все с самого утра такие… оживлённые? Куда-то спешат и не отвечают на вопросы…
— Я не так давно проснулась, — признаётся Льята. — И совершенно точно ничего не могу знать. А кто эти самые все?
— О. Я не знала. Надеюсь, я тебя не потревожила? — Берна вопросительно смотрит. Лья мотает головой. — Все — это твой отец, вся городская стража (я видела из окна), твоя мать, прислуга и даже мой брат. И Нейл ничего мне не сказал! Вообще. И это после того, как я рассказываю ему всё, что узнала в городе!
Льята недоумённо моргает. Что могло случиться? Нападение тварей? Но при чём тут матушка? Или заметили пропажу Рийси? Кажется, только сегодня хагари Таго начала бы интересоваться отсутствием дочери… Но это не то, что могло бы заинтересовать брата Берны.
Льята направляется к выходу из комнаты, поманив подругу за собой. Берна выскальзывает в коридор вслед за ней. Они спускаются в гостиную. Там никого нет, кроме Кери, которую Лья замечает только после того, как та желает им доброго утра. С такой интонацией, словно бы она сильно сомневается в том, что утро — доброе. Льята отвечает на приветствие и интересуется, что же случилось. Вряд ли сестра знает — ей, как правило, безразличны жизни окружающих. Но, как ни странно, Кери отвечает.