– Здравствуй, – произнесла доктор Рис-Эванс.
Мой унылый вид вызвал вспышку ликования в ее глазах; она рассматривала меня как члена клуба крутых, а наблюдать падение великих всегда приятно.
– Рада тебя видеть, – сказала она, поворачиваясь на стуле и закидывая одну на другую ноги в дорогих туфлях. – Идешь сегодня на викторину?
Я со страхом ожидала школьного вечера викторин. Мы зарезервировали столик на обе семьи задолго до всей этой истории. Даже Лия обещала прийти. (Их вечно хвалили за то, что они остались добрыми друзьями.) Дети ждали викторину весь год, отвертеться было невозможно. Я задолжала им нормальную жизнь.
– Да.
Я просто хотела, чтобы она повысила дозу антидепрессантов. А потом – выбраться отсюда ко всем чертям!
– Как Несс?
Я улыбнулась и храбро кивнула.
– Видела ее на днях. До чего красива, засранка! Родилась, чтобы остальные чувствовали себя полными уродинами…
Я снова растянула губы в улыбке. Выпиши рецепт, чтоб тебя!
– Как мама?
– Без изменений…
Окольным путем не выйдет. Рис-Эванс была не из тех, кто схватывает на лету, не чувствовала обертонов.
– Я насчет лофепрамина…
– Ну да, – сказала она, буравя глазами мой живот. – Господи, ты такая стройная… Как тебе удается, а? Кожа да кости!
На мгновение я опешила. Рогоносная диета, очень рекомендую! Промолчала – боялась расплакаться.
– Так что лофепрамин? Побочные эффекты?
– Тревога. Плохо сплю.
– В самом деле?
Мне не нравился ее тон.
– Что мешает?
– Ничего конкретного. – Я покачала головой. – Просто стресс.
Несколько секунд она пристально в меня вглядывалась.
– Как месячные?
– При чем тут…
– Климакс может сделать нас немного того.
Помоги! Нет сил жить с этой болью!
– Просто общая тревожность. Иногда приступы паники…
– Говорю тебе, нужна гормонозаместительная терапия.
– Мой психотерапевт посоветовала поговорить по поводу рецепта…
Ложь, разумеется. У меня нет психотерапевта. Я не против психотерапии, но всегда полагала, что не найду никого достойного уважения. Если просить совета, то у человека, с которого в самом деле можно брать пример, у кого-нибудь совершенного, гуру или святого. По крайней мере, у того, кто сам живет образцовой жизнью. Не у вас с вашим душкой Саем и низкокалорийными батончиками в сумке! Без обид.
– Тревожность и нарушение сна… – промолвила Рис-Эванс, многозначительно посасывая ручку.
Возникло неприятное ощущение, что она набивает себе цену.
– Мой психотерапевт считает, что надо повысить дозу, – опять солгала я.
Рис-Эванс недовольно приподняла чучельную чревовещательскую бровь и набрала что-то на клавиатуре. Таинственно крутанулась в кресле.
– Думаю, я тебе помогу…
Она знала, что я уже на крючке, а доктор Рис-Эванс ничто на свете так не любила, как поймать на крючок – за пределами ее кабинета это случалось крайне редко.
– Слушай, не стану упоминать имена, но не счесть, сколько знаменитостей принимают эти чудесные таблеточки. Между нами – я назначала их Лие, и она сказала, что помогло изумительно!
Обалдеть – в одном предложении и известным именем козырнула, и нарушила нормы профессиональной этики! Скорее пропиши их мне!
– Что за таблетки? – спросила я поспешно, как утопающий, который хватается за соломинку.
– Успокаивают, как валиум и ксанакс. Из той же группы – бензодиазепины. Принимай по мере необходимости. Могу выписать зараз не больше четырнадцати.
Мы обе слушали, как принтер с астматическими хрипами выплевывает рецепт.
– Только пообещай, что лет через десять меня не засудишь! – засмеялась Рис-Эванс, что, согласитесь, из уст врача звучит довольно странно.