Выхожу в коридор. Тумбочка, как обычно, завалена неоткрытыми письмами, ключами от машин, футбольными щитками. Смотрю на лестницу. Тихо. Осторожно поднимаюсь; тело помнит каждый дюйм, каждую скрипящую половицу – сколько ночей я украдкой выскальзывала из детской, надеясь хоть немного поспать. Стою на площадке, гляжу направо и налево, все двери закрыты. Наконец я дома! Чувствую невыразимую усталость.
Толкаю дверь спальни. Естественно, вот и они… Она. Спит в моей постели, с моей стороны, в моей комнате, с моим мужем. Карл – лицом к ней, рука проятнута в ее сторону. Подхожу и смотрю сверху вниз. Она лежит на спине, губы приоткрыты, воплощенная беззаботность, длинные курчавые волосы рассыпались по моей подушке, одеяло натянуто невысоко, одна грудь обнажилась. Вижу, как вздымается и опадает грудная клетка, вижу точное место, где под кожей сердце качает кровь.
Рядом ее «Айфон». Поставила будильник через два часа, чтобы потихоньку выбраться из дома и притвориться перед своими детьми приличным человеком. Выключаю.
Сажусь на край кровати и прикидываю, не лечь ли рядом – снова будем вместе. Нет, лучше задрать рукав и с силой провести ножницами по запястью.
Боли не чувствую. К удовольствию моему, проступает черная в сумраке комнаты кровь. Стекает на белое одеяло. Снова режу. На этот раз льется потоком, по руке, пальцам, на кровать и ковер. По-прежнему ничегошеньки не чувствую.
Может, я в самом деле привидение. Я мертва! Потому меня никто и не увидел: ни Джош, ни Иви, ни люди в автобусе и на улице. Я попала в иную реальность, в будущее. Продолжаю в доказательство исполосовывать запястье. Ничего! Я совсем не чувствую боли, потому что я мертва. Какое облегчение! Какое изумительное облегчение! Больше я умереть не могу. Дьявол меня не уволок! Я его обхитрила! Продолжаю резать. Кровь хлещет, а я по-прежнему призрак.
Надо сказать детям, моим любимым Джошу и Энни, что я в порядке, на небесах. Быстро выхожу из комнаты и несусь к Джошу, не беспокоясь о скрипящих половицах; я сделана из света, невесома. Распахиваю дверь. Дурно пахнет носками и подростком. Его нет. Они с Иви теперь открыто спят вместе? Со мной по таким вопросам больше никто не советуется? Конечно, нет, я же умерла! Врываюсь к Энни.
Полли и Энни крепко спят на нижней полке. Энни в костюме жирафа разметалась и заняла всю кровать, вдавив бедную Полли в стену. Кладу окровавленные ножницы у кровати, наклоняюсь и целую ее теплую щеку. Тыкаюсь лицом в липкую шею. Она даже не шевелится.
«Солнышко мое!» – шепчу я. Это возвращение домой. Она – это я. Пред этой любовью меркнет все остальное. Я мертва, я в раю!
Мне хорошо и спокойно. Я должна ее защитить, уберечь от дьявола. Вдыхая ее запах, понимаю, что должна сделать. Я могу, я должна ее спасти. Бедная Энни, у нее мои гены, она обречена. Гораздо лучше, если сейчас она пойдет со мной, туда, где я смогу ее защитить, потому что он захочет украсть ее, чтобы отомстить мне. Джоша спасать поздно, он теперь мужчина, но Энни… Я ей нужна.
«Идем со мной, сокровище мое», – шепчу я, сгребая в охапку ее спящее тельце. Она почти не шевелится, привыкла, что ее вносят и выносят из домов, машин и постелей. Крепко обхватывает меня за шею, на мгновение узнает, тычется носом и по-щенячьи вздыхает. Я стою, купаясь в нашей любви. Чумазое личико прижато к моей шее. Она вся моя.
Иду вниз и беру с тумбочки ключи от машины, открываю парадную дверь. Ничего, в меховом костюме жирафа Энни не замерзнет. Схожу с крыльца. Вокруг все вымерло. Оглядываюсь в поисках нашей побитой старенькой машины. Замечаю ее на другой стороне улицы. Укладываю Энни на заднее сиденье, накрывая засаленным одеялом из багажника. «Мам, куда мы?» – «Покататься». – «А можно Полли с нами? Возьми Полли, мам!» – «Нет», – отвечаю я, а потом думаю: Полли? А почему нет? Наверное, она права. Полли тоже надо спасти – она уже запятнана близостью к нам, дьявол и ей причинит ужасные страдания. Будь в доме больше детей, я забрала бы их всех. Возвращаюсь по темным брызгам крови, словно по следам Гензеля и Гретель, через дорогу, на крыльцо, по коридору, на второй этаж. Полли перекатывается в мои руки без малейших возражений, смутно просыпается, не удивляясь, что видит меня. «Мы куда?» Я беру ее за руку. Она прихватывает одеяло. Энни крепко спит на заднем сиденье. Полли забирается внутрь и сонно прислоняется к подружке. Накрываю обеих одеялом.