– Что школа?
Он пожал плечами.
– Как обычно.
– Прости меня, дорогой мой!
Джош снова отстраненно пожал плечами.
– У тебя есть полное право меня ненавидеть.
– При чем тут ты? – ответил он чуточку раздраженно.
Господи, конечно, ни при чем! В этом и беда с психическими расстройствами – мы становимся слишком интровертными, с головой погружаемся в собственный водоворот. Я увлеклась самокопанием, а жизнь продолжается, верно? Я благоразумно не стала ничего выпытывать.
Оглянулась на Энни, которая кидала Чокнутой Сите палку.
Джош сорвал травинку и растянул ее между большими пальцами, аккуратно и задумчиво. Повернулся ко мне.
– Мам, у Иви задержка.
Взгляд я не отвела, честно. Как гром среди ясного неба!
– Купили тест в аптеке – отрицательный, однако прошло уже шесть дней, и она уверена…
О господи…
– Наверное, всё в порядке, – утешила я. – Несс знает?
Он покачал головой. Шесть дней. Нужно срочно сделать еще один тест! Я прекрасно помнила, каким потрясением, какой бомбой это стало для меня в мои пятнадцать. Как беспомощно, наверное, она себя чувствует. Положила руку ему на спину и погладила, как в детстве.
– Не бойся, мой дорогой. Все решаемо…
Он кивнул и снова занялся травинкой.
– Просто хотел сказать… дело в том… если да, мы хотим оставить ребенка.
Я уставилась на него, не веря своим ушам. В его глазах горело не знакомое мне упрямство – твердость молодого мужчины. Дождь розовых лепестков сорвался с яблони и осыпал нас, точно конфетти.
Полагаю, надо было сказать: «Не сходи с ума, у тебя вся жизнь впереди: выпускные, университет, карьера, свет клином не сошелся…» И все же я ничего не сказала. Я была потрясена, но, честно говоря, порадовалась за них. Их храбрость передавалась мне.
Я подняла с колен лепесток и нежно провела его гладкой спинкой по верхней губе. Ребенок изменит не только их с Иви жизнь, но и все наши взаимоотношения: мы с Несс будем навечно связаны, мы с Карлом, Карл с Несс, Несс с Лией, Лия с Карлом. От этих мыслей голова пошла кругом. Я потянулась, взяла его руку и поднесла к губам.
– Все будет хорошо, что бы ты ни решил. Слышишь?
Джош улыбнулся и крепко меня обнял. Я положила голову ему на грудь и ощутила невиданный покой. Мы оба молчали. Перезвон ручья то и дело прерывался хриплым голосом Энни, которая уверенно командовала Чокнутой Ситой.
– Апорт! Умница!..
Я не та, что прежде, доктор Р. Пятнадцатилетние подростки среднего класса в нашем обществе не должны рожать детей. Это противоречит сосредоточенности на успехе, нашему единственному ориентиру. С другой стороны, женщины среднего класса не страдают нервными срывами и не уничтожают собственную семью. О нет, мы оставляем эту пакость другим, темным и забытым, а сами слушаем по радио «Арчеров» и командуем парадом; пусть бесправные и обездоленные зачинают молодыми и изменяют! Когда шоу рушится, их разочарование много меньше, потому что жизнь с самого начала была хреновой. Что это за шоу, доктор Р.? Почему мы с таким упорством хотим его продолжения?
Еще один вздох ветра – и на нас сыплются розовые лепестки. Я впервые серьезно думаю о том, что выйду отсюда, о поиске жилья, выздоровлении, воспитании детей, внуков, о том, что еще меня ждет, о возвращении к работе. О будущем.
– Давай в темпе выздоравливай и выбирайся отсюда ко всем чертям, о’кей? – попросил Джош, как всегда на одной волне со мной. – Несс велела передать, что ты можешь пожить в доме ее родителей в Саффолке. Они согласны.
Я удивилась и задумалась. Мне она не говорила.
Как вы считаете, чего хочет Несс, доктор Р.?
Я знаю. Того же, чего хотите и вы, чего хочу я… Прощения! Я думала о вас. Вы прощаете мне мои поступки, но не можете простить себе своих. Я могу простить ее, но не могу простить себя. И она может простить меня, но не себя.
Как нам простить себя? Джош отмахнулся бы: «Виновата? Этим ты просто говоришь мне, что ты хороший человек». Не соглашусь. Кто мы без совести? Животные, движимые инстинктом самосохранения: еда, скарб и секс. Вы правильно сделали, что заставили меня вспомнить, почувствовать боль и вину. Вина означает, что мы способны оценивать себя, а значит, меняться. Хотя я не уверена, что дело в прощении; речь больше о принятии себя. И мне, конечно, до этого еще далеко.
А может, так я просто говорю вам, что я хороший человек.