Закричали люди. Те, кто был ближе, побежали к месту аварии, только Зеллаби не сдвинулся с места, ошеломленно глядя на языки пламени и клубы черного дыма. Потом, сделав несколько шагов на негнущихся ногах, он поднял голову и взглянул на Детей. Они тоже смотрели на обломки машины, и на лицах их читалось одинаковое напряженное выражение. Это продолжалось лишь несколько мгновений, затем они повернулись к мальчику, который лежал у ограды и стонал.
Зеллаби почувствовал, что его бьет дрожь. Пошатываясь, он прошел несколько ярдов до скамейки на краю лужайки, сел и откинулся на спинку, ожидая, когда пройдут дурнота и озноб.
Вскоре, почувствовав себя чуть лучше, он направился к задней двери "Косы и Камня". Открывшая ему миссис Уильямс была настроена не слишком радушно, но, увидев его лицо, пригласила войти и закрыла за ним дверь.
- Присядьте, сэр, я принесу вам бренди, - предложила она.
- Спасибо, - сказал Зеллаби. - И, пожалуйста, покрепче, миссис Уильямс.
Добавив немного содовой, она протянула ему бокал. Он залпом выпил половину и подпер лоб левой рукой. Придя немного в себя, допил остатки и отдал бокал.
- Если можно, еще немного, - сказал он.
Вернувшись, миссис Уильямс заметила, что, когда он зажигает сигарету, руки у него все еще подрагивают, но лицо уже приобретает обычный цвет.
- Вы видели, сэр? - спросила она.
- Да, миссис Уильямс, - Зеллаби кивнул. - Но я не заметил, кто был за рулем.
- Молодой Джим Паули, с фермы Дакр. Это ближе к Оппли.
Гордон Зеллаби покачал головой.
- Знаю, хороший парень.
Она кивнула.
- Да, сэр. Милый мальчик, Джим. Не из этих юных дикарей. Не понимаю, что с ним случилось, совсем на него не похоже... Он всегда так аккуратно ездил, бедный Джим.
- Так вы не все видели? - спросил Зеллаби.
- Я услышала, как пронеслась машина, и еще подумала, что это какой-то сумасшедший. Потом глянула в окно и как раз увидела, как она врезалась в стену. Люди побежали туда, и кто-то крикнул, что это Джим Паули.
Зеллаби отпил из бокала и взял сигарету.
- Перед этим он сбил одного из Детей, - ровным голосом сказал он. Потом, вспомнив, что миссис Умльямс в Потерянный день тоже получила подарок - девочку, добавил: - Мальчика. Полагаю, не очень серьезно, но его отбросило с дороги.
- Одного из Детей... - повторила она и замолчала на полуслове. Выражение ее лица изменилось. - О господи, сэр! Вы думаете?.. О, нет, не могли же они... - она уставилась на него, оборвав фразу.
Зеллаби постепенно приходил в себя, хотя все еще выглядел на несколько лет старше, чем час назад. Он задумчиво покрутил в руке бокал с остатками бренди.
- Другие тоже видели, - сказал он. - Спросите у них, как все было, - он допил бренди. - Учиться никогда не поздно, хотя процесс этот становится все болезненнее. Возможно, я бы не так расстраивался, если бы раньше, за всю мою долгую жизнь, мне уже доводилось стать свидетелем преднамеренного убийства...
Когда Зеллаби закончил свой рассказ, я перевел взгляд на Бернарда. Лицо его ничего не выражало.
- Вы полагаете, что это сделали Дети, что они з а с т а в и л и его врезаться в стену?
- Я не предполагаю, - сказал Зеллаби, с сожалением качая головой, - я утверждаю. Они заставили его точно так же, как когда-то заставили своих матерей привезти их обратно в Мидвич.
- Но свидетели, те, кто давал показания...
- Они прекрасно осознают, что произошло. Но вынуждены говорить только то, что в и д е л и.
- Но если, как вы говорите, они сознают...
- Ну и что дальше? Что бы сказали вы, если бы все знали и вам бы пришлось выступать в качестве свидетеля? В подобного рода делах заключение должно быть приемлемо для властей - то есть приемлемо для мифического "здравомыслящего человека". Представьте, что в вердикте будет заявлено, что парня заставили убить себя; вы думаете, это пройдет? Нет, конечно. Начнется второе следствие, которое в точности совпадет с тем, которое мы имеем сейчас. Так ради чего свидетелям рисковать?
Вам нужны доказательства? Подумайте о том, как вы сами относитесь ко всему этому. Вы знаете, что благодаря своим книгам я пользуюсь некоторым авторитетом, и знаете меня лично, но чего стоят мои аргументы с привычной позиции "здравомыслящего человека"? Практически ничего. Ведь даже когда я рассказываю в а м, что в действительности произошло, в ы тоже сразу начинаете искать способ объснить все это как-то иначе. Хотя вы-то должны поверить мне скорее других, друг мой. В конце концов, вы же были здесь, когда Дети заставили своих матерей вернуться.
- Но разве можно сравнить это с тем, что вы рассказали мне сейчас? - возразил я.
- Можно! Объясните, пожалуйста, насколько существенна разница между тем, когда вас принуждают к чему-то неприятному, и тем, когда вас принуждают к гибели? Давайте, давайте, друг мой, похоже за время своего отсутствия вы отвыкли от невероятного. Рационализм полностью завладел вами. А здесь невероятное поджидает нас на пороге чуть ли не каждое утро.
Я воспользовался возможностью переменить тему.
- Настолько невероятное, что Уиллерс, наверное, отказался от своей идеи всеобщей истерии? - спросил я.
- Он отказался от нее незадолго до своей смерти, - ответил Зеллаби.
Это известие меня ошеломило. Я собирался спросить у Бернарда о докторе, но за разговором забыл.
- Я не знал, что он умер. Ему же было чуть больше пятидесяти, верно? Как это случилось?
- Принял слишком большую дозу снотворного...
- Он... вы хотите сказать... Но Уиллерс не из таких людей!
- Согласен, - сказал Зеллаби. - В официальном заключении было сказано: "нервное расстройство". Фраза многозначительная, но ничего не объясняющая. Можно, конечно, переутомиться настолько, что результатом станет нервное расстройство, но в действительности никто ни малейшего понятия не имеет, из-за чего он это сделал. Бедная миссис Уиллерс, конечно, тоже. Поэтому пришлось удовлетвориться официальным заключением. - Он помолчал и добавил: - Только когда я понял, каким будет заключение по делу молодого Паули, я начал задумываться насчет Уиллерса.
- Неужели вы думаете, что это тоже Дети? - сказал я.
- Не знаю. Но вы сами сказали, что Уиллерс был не из таких. Выясняется, что наша жизнь здесь в значительно большей опасности, чем можно предположить. Неприятная неожиданность. Представьте себе, что вместо Джима Паули в этот трагический момент там, в машине, могла оказаться Антея, или кто-нибудь еще... Ведь и она, и я, и любой из нас может случайно причинить Детям боль или вред, в любой момент. Этот несчастный парнишка ни в чем не виноват. Он изо всех сил пытался никого из них не зацепить, но не сумел. И в приступе гнева они убили его. И значит, мы должны что-то решать. Что касается меня, то мне в любом случае не так уж долго осталось жить, а это, пожалуй, самое интересное явление, с которым я когда-либо сталкивался в жизни. Мне бы очень хотелось посмотреть, что будет дальше. Но Антея еще слишком молода, да и Майкл пока что полностью зависит от нее...