- Вы всерьез думаете о том, чтобы уехать? - вмешался Бернард.
Зеллаби нахмурился.
- Мы уже отправили Майкла, но пришло ли время уехать Антее, я еще не решил. Последние несколько лет мы живем словно на склоне действующего вулкана. Разум подсказывает, что внутри его растет огромная сила, и рано или поздно извержение произойдет. Но время идет, а ничего не происходит, кроме случайных толчков, и вы начинаете думать, что извержение, казавшееся неизбежным, может быть не случится вообще. Но я задаю себе вопрос: история с Джимом Паули - это просто более сильный толчок, или первый признак извержения? Не знаю.
Несколько минут спустя на веранде появилась Антея Зеллаби, также мало изменившаяся с тех пор, как я видел ее последний раз. Она была настолько занята своими мыслями, что лишь с видимым усилием сумела переключить внимание на нас, и после короткого обмена любезностями снова ушла в себя. Атмосферу несколько разрядило появление подноса с чаем.
- Ричард и полковник тоже были в мэрии, - сказал Зеллаби. Заключение, конечно, оказалось таким, какого и следовало ожидать. Ты уже слышала об этом?
Антея кивнула.
- Да. Я была на ферме Дакр, у миссис Паули. Мистер Паули сообщил все новости. Бедная женщина никак не может придти в себя. Она очень любила Джима. Я ее с трудом удержала - она хотела идти на дознание и публично обвинить Детей. Мы с мистером Либоди еле-еле убедили ее, что лучше этого не делать, что она только навлечет на себя и свою семью множество неприятностей и никому этим не поможет. Нам пришлось все время находиться рядом с ней.
- В мэрии был другой сын Паули, Дэвид, - сказал Зеллаби. - Помоему, он хотел выступить, но отец его удержал.
- Сейчас я уже думаю, что кто-то должен об этом сказать, произнесла Антея. - Рано или поздно это случится. Речь идет уже не о собаке или быке.
- Собаке или быке? - переспросил я.
- Собака укусила одного из них за руку; через пару минут она выбежала на дорогу перед трактором и была задавлена. Бык погнался за их компанией, потом вдруг свернул в сторону, снес две ограды и утонул в пруду у мельницы, - необычно коротко пояснил Зеллаби.
- Но, - сказала Антея, - это было убийство. Нет, я не хочу сказать, что они с т а р а л и с ь именно у б и т ь. Вполне возможно, они просто испугались или рассердились, и именно так они неосознанно реагируют, когда кто-то из них страдает. Но тем не менее, это было убийство. Весь поселок это понимает, и все видят, что они не несут никакого наказания. Мы не можем позволить этому продолжаться. Ведь они даже не испытывают никаких угрызений совести. Вообще. Вот что меня больше всего пугает. Они просто взяли и убили человека, и все. И с сегодняшнего дня они з н а ю т, что убийство ненаказуемо. Что произойдет с тем, кто попробует противостоять им всерьез?
Зеллаби задумчиво пил чай.
- Знаешь, дорогая, хотя мы и имеем прямое отношение ко всему происходящему, никакой ответственности мы не несем. Даже если когда-то мы ее и несли - что тоже под очень большим вопросом - то ее давным давно взяли на себя власти. Вот полковник представляет некоторые из них - Бог его знает, почему. А сотрудники Фермы не могут не знать того, что знает весь поселок. Они тоже направят свой отчет, так что, несмотря на заключение следствия, власти будут в курсе истинного положения дел. Подождем. Посмотрим, как они отреагируют. Кроме того, дорогая, умоляю тебя самым серьезным образом, не делай ничего, что может вызвать конфликт между тобой и Детьми.
- Не буду, - покачала головой Антея. - Я к ним испытываю трусливое уважение.
- Голубя нельзя назвать трусом за то, что он боится ястреба, сказал Зеллаби и перевел разговор на более общие темы.
Я собирался заглянуть к Либоди и еще к одному или двум знакомым, но к концу чаепития стало ясно, что все прочие визиты придется отложить на следующий раз, если мы не хотим вернуться в Лондон намного позже, чем предполагали.
Не знаю, что чувствовал Бернард, когда мы, распрощавшись с Зеллаби, ехали по дороге назад. С тех пор, как мы приехали в Мидвич, он говорил мало, и его мнение о событиях оставалось для меня загадкой. Я же испытывал приятное ощущение от того, что возвращаюсь к нормальной жизни. В Мидвиче у меня постоянно возникало странное чувство, словно я попал в какой-то ирреальный мир и опять оказался в прошлом. И если мне приходилось с трудом снова примиряться с существованием Детей, то для Зеллаби все это было уже давно позади. Невероятное стало для них обыденным. Согласившись жить по соседству с Детьми, они взвалили на себя огромную ответственность, и теперь их должно было тревожить, не приведет ли такой modus vivendi* к краху. Напряжение, впервые возникшее у меня в напряженной атмосфере зала мэрии, не проходило.
Думаю, что Бернарда тоже проняло. Я заметил, что он с большой осторожностью ехал через поселок, особенно, мимо места, где произошла трагедия с молодым Паули. Повернув на дорогу в Оппли, он слегка увеличил скорость, и вот тут-то мы увидели четыре приближающие фигуры. Даже на расстоянии можно было безошибочно сказать, что это четверка Детей.
- Не притормозишь, Бернард? - попросил я. - Хочу на них посмотреть поближе.
Бернард сбавил скорость, и мы остановились у самого поворота на Хикхэмскую дорогу.
Дети шли в нашу сторону. В одинаковости их одежды было что-то казенное; мальчики были в голубых рубашках и серых фланелевых брюках, девочки - в коротких плиссированных юбках -------------------------
*Образ жизни (лат.). и светло-желтых блузках. До сих пор я видел только двоих Детей около мэрии и не успел как следует рассмотреть их лица.