Да, Виталий был нетороплив. Я месяцами, иногда годами выбивал из него превосходные очерки, библиографию, печатавшуюся в новосибирском сборнике «Собеседник». На титуле первой своей книги «В поисках завтрашнего дня» он не случайно написал: «…милому моему редактору, стоявшему у колыбели этой книжки…»
А вот фотографии с его стихотворными подписями.
На первой мы с Виталием перед старинным зданием редакции «Уральского следопыта» улице 8 марта:
На следующей фотографии я на пьедестале снесенного памятника Екатерине II:
И, наконец, фотография, где мы сидим с Виталием на фоне огромной географической карты:
Кстати, на портрете, помещенном в моей магаданской книге «Люди Огненного кольца», можно рассмотреть локоть слева (фотография обрезана), — принадлежит он как раз Виталию…
Так много, как работал Бугров, работать нельзя.
Зато я представляю, как здорово было Виталию прийти рано утром в дни «Аэлиты» в редакцию, располагавшуюся уже на улице Декабристов, и увидеть пустую обычно гостиную, теперь полностью занятую десятками спящих любителей фантастики, увидеть уснувшего в траве за окном Мишу Успенского, неуемную компанию Сережи Лукьяненко, Мишу Миркеса, притащившего пиво в раздутых резиновых шарах, за неимением другой посуды. Один шар лопнул, и Юлик Буркин чуть не утонул в пиве, он не умел плавать. Фантасты из Бухары, мрачный фэн из Новокузнецка, на плече которого угадывался ангел-хранитель с тремя судимостями, нежные девушки, вслух размышляющие о переселении душ, неисчислимое число душ, не желающих никуда из редакции «Уральского следопыта» переселяться. Со всего Советского Союза любители фантастики ехали в Свердловск — на Бугрова…