Пролог
Пролог
В кабинете сидели двое.
– Ух ты, не отчет, а прямо пердимонокль увлекательный…
– Простите, не понял…
– Я говорю, написано живенько так, прямо роман, хоть в «Уральский следопыт» посылай. Надо бы паренька, который отчет писал, наградить.
– Аналитика?
– Ну, понимаешь, да. Как там его зовут? – грузный седеющий мужчина прочитал приколотую к стопке печатных листов записку, – … Ааронович? Что за отчество такое?
– Аарона сын. Так чем наградить?
– Нет, – почесал седеющий затылок, – с таким отчеством перетопчется… Пущай вон романы пишет, в «Искатель»… Ну и что, понимаешь, там такое? – грузный седеющий мужчина потряс стопкой листов и уставился на собеседника.
– Борис Николаевич, мы сами толком не знаем, – серый, будто покрытый пылью, мужчина мелко закивал головой. – Все материалы были непосредственно у Грушко[1]. После ареста они пропали.
– А где он сейчас?
– Дома, после «Матросской тишины» отдыхает.
– Мы пробовали с ним общаться, но на эту тему он отказывается говорить. Давить после двух инфарктов на него рискованно.
– Россиянин, – усмехнулся седеющий. – Почему нельзя просто послать туда людей?
– Мы пробовали, – человечек с противным звуком поскреб ногтем по столешнице. – Две группы. Первая бесследно пропала где-то в заповеднике, из второй уцелел один человек. Поломанные кости, повреждены внутренние органы, пробитое сучьями легкое – по его словам, на него упала сухая елка. Дополз до Карловки, отвезли в больницу. Прооперировали. Когда отошел от наркоза, то напал на приставленного для охраны милиционера, задушил. Вырвал ему и себе ногти.
– Какой ужас! А зачем?
– Сложил из них какую-то надпись. Вроде даты: 21.9.
– К-хм… К-хм, – звучно прочистил горло. – Однако… Какая херабора получается…
– Простите?
– Да нет, ничего, продолжайте.
– Иглой от капельницы распорол ему живот и повесился на вытащенных кишках.
– Какая гадость, – поморщился Борис Николаевич. – Ты так, понимаешь, мне весь аппетит отобьешь, а мне еще с документами работать.
– Виноват!
– Еще и это, – Борис Николаевич вытащил из бумаг фотографию.
На ней был скелет, прикрученный к раздвоенному дереву ржавой колючей проволокой. К грудине была приколочена табличка с полустершейся угловатой надписью: «Только сунься снова!»
– Единственный не засвеченный кадр на фотопленке. Разбитый фотоаппарат нашла поисковая группа.
– Это немец?
– Судя по каске, поясному ремню и футляру для противогаза это однозначно солдат вермахта.
– Однако… – почесал левую бровь. – И что ты предлагаешь?
– Взять этого ГБ-шника, Кравцова, который Самарский. Он сейчас под следствием в «Матросской тишине».
– Сурово, – усмехнулся грузный.
– Он на пару с этим местным кучу трупов навалил, а показания давать отказался. Мол, буду разговаривать только с Грушко. А тут как раз путч, то, се…
– Понятно. Кремень, а не россиянин. Точно говоришь. Дальше, – мужчина задумчиво почесал щеку, и стало видно, что на руке не хватало двух пальцев и фаланги третьего.
– Дальше этого Виталика из психушки достать.
– Парень – псих?
– После рассказов о говорящих мертвецах, пропавшем ТТ и ноже из сна, куда еще его могли отправить?
– Мертвец, ишь ты!
– Пистолет, который по его словам забрал мертвец, так и не нашли, – осторожно сказал невзрачный.
– Что ты говоришь? Бывает же такое, понимаешь. Может он за ночь его в лесу зарыл?
– Может и зарыл…
– А если там нет ничего? – подошел к окну и начал смотреть на прохожих
– Есть. Что-то там есть, – убежденно сказал собеседник. – Нутром чую, есть! И поляки там не просто так околачивались. И путч не просто так начался после того, как они туда сунулись.
– Хорошо, – высокий мужчина отошел от окна. – Давай по-твоему сделаем. Как думаешь дело провернуть?
– Есть идейка одна. Мента того, участкового, после всей этой заварухи за профнепригодность турнули из органов. Он в бизнес подался. Брат его серьезным людям задолжал. Я ему идейку подкину, как можно проблемы порешать.
– Только не сам!
– Упаси господи, Борис Николаевич. Через столько рук проведу, что ни одна гнида не вычислит.
– Ну, добре. Кликни кого, чтобы водки принесли что ли, осадок смыть.
– Будет сделано, – человечек юркой крысой скользнул к двери. – В лучшем виде оформим, – обернулся на пороге, став похожим на оскаленный череп.
Дверь закрылась.
[1] Ви́ктор Фёдорович Грушко́ (10 июля, 1930, Таганрог – 20 ноября, 2001, Москва) – советский разведчик, генерал-полковник (13.04.1991), первый заместитель председателя КГБ СССР (29 января – 28 августа 1991). https://ru.wikipedia.org/wiki/Грушко,_Виктор_Фёдорович
I
I
Тесная одиночная камера. Нары, откинутые к стене, как в карцере. Тусклый свет из маленького зарешеченного окошка под самым потолком. Такая же тусклая лампочка в защитном плафоне. От пола монотонно, словно механизм, отжимается мужчина. Лязг двери вырвал из липкой тишины, паклей забившей уши. Со скрипом приоткрывается пасть «кормушки» в стальной двери.
– Заключенный, встать!
Мужчина не спеша поднялся.
– Руки! – повернувшись спиной к двери, протянул руки в окошечко.
На руках холодно защелкнулись браслеты.
– Стать к стене! – заключенный отошел к стене напротив двери.
Дверь открылась, за ней стоял дебелый прапорщик.
– На выход!
– На допрос?
– Не разговаривать! На выход!
Хмыкнув, мужчина вышел в обшарпанный коридор. Исшарканный тысячами ног пол, решетки, «лицом к стене», открываемые с двух сторон замки, решетки…
– Направо, в угол. Лицом к стене, – и снова: – Стоять, лицом к стене, – открыл последнюю решетку. – Проходим.
Прапор сдал заключенного юному младшему лейтенанту и краснолицему усатому капитану.
– Распишитесь, – лейтенант протянул полиэтиленовый пакет с Пугачевой.
– Что это?
– Ваши вещи: часы, документы, бумажник, ремень и шнурки.
– И пистолет? – усмехнулся заключенный.
– Пистолета не было, – пожал узкими плечами лейтенант и с тоской посмотрел на старшего товарища. – Расписывайтесь.
Мужчина распахнул пакет, бегло просмотрел вещи, достал паспорт, красное удостоверение, открыл.
– Даже удостоверение отдаете?
– А что с него толку? – подмигнул капитан, растянув усы в улыбке. – Вашей конторы больше нет, это никому не страшная бумажка. Забирайте и ступайте.
– И куда мне теперь?
– А куда хотите, Андрей Иванович, – капитан все так же улыбался. – Дело закрыто, вы теперь человек свободный… Пока…
– Что значит пока? – серые глаза вцепились в капитана.
– То и значит, что документов нет, денег нет, скоро опять за решеткой окажетесь, только не у нас в одиночке, а на общей зоне. Там таких, «бывших», не любят.
– А таких как вы любят? – Андрей Иванович приблизился к усачу. – Да?
– Ты это… того… – капитан подался назад, упершись фуражкой в стену, – а то, не ровен час….
Дверь за спиной Андрея Ивановича словно по команде открылась и в комнату вошли двое бойцов в бронежилетах и стальных зеленых касках, с АКСУ в руках.
– Серьезно вы подготовились, – Андрей Иванович расписался, подхватив пакет, прошел мимо автоматчиков.
– На свободу с чистой совестью, – донеслось сзади.
Капитан кивнул, автоматчики двинулись за бывшим заключенным. Сопровождаемый молчаливыми конвоирами дошел до проходной. Старший сержант – калмык, открыл решетку.
– Не попадайте больше.
– Спасибо, постараюсь, – вышел на волю.
Втянул «воздух свободы», закашлялся от выхлопных газов. Оглянулся, раздумывая, куда идти. Решил пойти налево. Особой разницы все равно не было. Добраться до остановки общественного транспорта, оттуда домой, благо ключи от служебной квартиры вернули. Отлежаться пару деньков, а потом пойти на службу, разобраться, что происходит. Это время прошло практически в полной изоляции, не считая визитов каких-то мутных типов, выдававших себя за следователей и такого же фальшивого адвоката.
Раздался сигнал клаксона. Следователь повернул голову и посмотрел на вишневый ВАЗ-2109 с номером о 248 вн мо. Взгляд его зацепился за необычайно длинное переднее крыло. Андрей Иванович таких «девяток» еще не встречал. Пожав плечами, он хотел продолжить путь, но машина мигнула фарами. Приоткрылось стекло в водительской двери.
– Андрей Иванович, – вылезая, прокричал водитель.
Следователь посмотрел на смутно знакомого крепкого парня в странной одежде, напоминающей стиляг.
– Владимир Семенович? – не веря, спросил он.
– Конечно! – водитель кинулся к нему и обнял. – Это я, а это вы!
– Что вы делаете в Москве? – теперь следователь признал его. Это был участковый, одетый в кроссовки, джинсы и яркую куртку. Да и прическа была явно не уставной.
– Я теперь тут как-бы живу.
– В Москве?
– Ну, не в самой столице нашей Родины, городе-герое Москве, а в ближнем Подмосковье. Садитесь, по пути все объясню.
– По пути куда?
– Вам же куда-то надо?
– Я на трамвае доеду.
– Не доедете, у вас денег нет.
– Есть, – следователь достал бумажник, распахнул, – на трамвай вполне хватит.
– Отстали вы от жизни, сейчас деньги другие и страна другая. Садитесь, я все расскажу.
Андрей Иванович позволил усадить себя в машину. Сзади сидел какой-то высокий и худой парень.
– Это мой брат, Игорь, – представил Владимир Семенович, – а это Андрей Иванович, следователь, – завел машину и влился в поток транспорта. – Куда ехать?
– Поехали домой, – следователь назвал адрес. – Так что тут произошло, рассказывайте.
– До вас вести совсем не доходили?
– Нет.
– Союз развалился, теперь тут СНГ, Содружество Независимых Государств.
– Сбылись Надежды Гитлера, – подал голос Игорь.
– Меня после вашего вояжа из милиции выгнали – неполное служебное. Перебрался сюда, к тестю. Теперь с Игорем тут крутимся понемногу.
– Убийцу нашли? – Андрей Иванович смотрел в окно, отмечая, как изменился город.
– Какого? Вы полдеревни в капусту покрошили.
– Того, который Андрея убил.
– Нет.
– Вас за что выгнали? – нахмурился Андрей Иванович.
– За это самое и выгнали, что не предотвратил устроенное вами побоище. Следствие спустили на тормозах, тогда еще и переворот случился, всем не до Карловки стало. Тем более что убийства прекратились.
– Понятно. С Виталием что?
– В психушке он, лечат.
– Как узнали, когда меня выпустят?
– Подсказали люди, – замялся бывший участковый.
– Какие? – следователь повернулся и впился глазами в собеседника.
– Да я толком сам не знаю, позвонили, сказали встретить…
– А с Союзом что случилось?
– Тут такое дело… – рассказ занял всю дорогу до дома.
– Приехали, – сказал следователь, – пойдемте, чаем напою.
– Мы, наверное, лучше пока тут подождем, – замялся экс-милиционер.
– Чего подождете? – удивился Андрей Иванович.
– Просто подождем, пока вы освоитесь.
– Воля ваша, – следователь вышел, зашел в подъезд, по лестнице поднялся на свой этаж.
Квартира встретила чужой железной дверью.
– Интересное кино, – пробормотал мужчина и нажал кнопку звонка, тоже чужого.
– Кто там? – спросил женский голос из-за двери.
– Извините, это моя квартира…
Дверь приоткрылась на длину цепочки.
– Уходите, гражданин, пока я милицию не вызвала!
– Простите, но я тут живу! Смотрите, – достал паспорт, открыл страницу с пропиской. – Убедились?
– Ничего не знаю, мы с мужем тут второй год живем. Уходите!
– Я хотел бы встретиться с мужем.
– Я вас предупреждала, – дверь закрылась и, не смотря на звонки, не открывалась до самого приезда милиции.
Из лифта вышли два сержанта и старлей.
– Здравствуйте, – небрежно козырнул лейтенант, – лейтенант Синицын. Хулиганим, гражданин?
– Домой пытаюсь попасть, товарищ лейтенант.
Дверь открылась.
– Товарищ милиционер, мы тут с мужем с прошлого года живем, а этого бича я вижу первый раз! – на пороге стояла крашеная в блондинку молодая женщина. – Вот паспорт, вот ордер, – лейтенант посмотрел документы.
– Что скажете, гражданин?
– Я тут проживаю, – Андрей Иванович протянул паспорт.
– Вкладыш где?
– Какой вкладыш?
– Вкладыш гражданина России. Так, прописка… а у вас, гражданка? – сравнил даты. – Вы где пропадали Андрей Иванович?
– В СИЗО…
– Вот как? – недобро усмехнувшись, лейтенант подобрался, сержанты направили стволы АКСУ на Андрея Ивановича. – Справка об освобождении имеется?
– Я не сидел, я под следствием был…
– Давайте спустимся к машине и во всем разберемся, – лейтенант сунул паспорт в нагрудный карман.
– Лейтенант, паспорт верните, – попросил Андрей Иванович, темнея глазами. – Не имеете права изымать.
– Грамотный гусь, – хмыкнул один из сержантов, – видать не зря на шконке чалился.
– В СИЗО просто так не закрывают, – подтвердил второй.
– Сам пойдешь, – рука лейтенанта нырнула к кобуре, – или будешь сопротивляться сотрудникам милиции?
– Сам, – следователь достал из кармана и раскрыл удостоверение, – отдайте, лейтенант, имейте уважение к старшему по званию.
Лейтенант сначала автоматически кинул руку к фуражке, заново отдавая приветствие, и лишь потом прочел.
– Извините, товарищ майор, но ваша ксива ныне бесполезна, – подумав, вернул паспорт. – И я все же прошу спуститься с нами. Запросим насчет вас, вдруг вы из СИЗО сорвались.
– Пойдемте, – сдался Андрей Иванович. – А что с квартирой?
– Это вопрос не ко мне, – лейтенант сдвинул фуражку и почесал подбритый затылок. – Она тут с прошлого года прописана, ордер в порядке, все верно. Разбирайтесь в ЖЭКе.
Вернувшись в квартиру, женщина набрала номер на стоящем в прихожей телефоне. Дождалась, пока длинные гудки в трубке сменятся тишиной:
– Он был тут, – сказала она.
– И?
– По плану: ломился, вызвала патруль.
– И?
– Судя по всему, дальше поедет по бывшему месту работы.
– Хорошо, ждите дальнейших указаний, – трубка запиликала гудками отбоя.
После проверки милиционерами, Андрей Иванович вернулся к машине, сел, задумчиво посмотрел на Владимира.
– Вы знали, что так будет? – наконец спросил он.
– Предполагал, не буду скрывать. Что дальше?
– Я вообще-то без крыши над головой остался… – глядя на уезжающий милицейский УАЗ-ик сказал он.
– Не расстраивайтесь, переночуете у нас, а там видно будет.
– Сегодня какой день недели?
– Вторник, а что?
– А то, милейший, что коли взялись меня возить, то поехали на Лубянку.
– Вы уверены, может не надо?..
– Уверен, поехали.
–… а еще «черный вторник»[1] тут без вас случился, – речь Владимира Семеновича журчала ручейком, обволакивая и усыпляя, – доллар так и скаканул.
– Не понял, – встрепенулся следователь, – а памятник Дзержинскому где?
– В девяносто первом сняли его, говорят, – Владимир пожал плечами, – в каком-то парке поставили.
– М-да, дела тут у вас творятся, – Андрей Иванович задумчиво почесал левую щеку, – вижу, все будет не так просто, как мне казалось. Ладно, пошел я, – вылез, обернулся. – Подождете?
– Так точно.
Поднялся по знакомым ступеням.
– Вы к кому, гражданин, – строго спросил лейтенант на входе.
– Я майор Кравцов, – Андрей Иванович развернул удостоверение, – хотел бы встретиться с Грушко[2].
– А больше ни с кем не желаете? – ехидно улыбнулся «цербер». – Где-то вы пропадали, товарищ майор, – нехорошо покосился на удостоверение, – в отпуске?
– В СИЗО. Доложите Виктору Федоровичу, что я здесь! – в голосе следователя прорезался металл.
– Хорошо, доложу, – улыбку лейтенанта будто ластиком стерло. – Подождите, – начал вращать диск телефона, потом долго что-то говорил в трубку.
Минут через десять к Андрею Ивановичу подошел невзрачный человек в штатском.
– Полковник Николаев, Министерство безопасности Российской Федерации[3], – махнул удостоверением. – Вы хотели встретиться с Грушко? По какому поводу?
– Так точно, – Андрей Иванович протянул удостоверение. – Работал по личному указанию Виктора Федоровича над делом, хочу доложить о выполнении.
– Можете доложить мне.
– Никак нет, докладывать по этому делу, согласно указанию Грушко, я могу только Грушко.
– Где вы пропадали столько времени?
– В СИЗО…
– Что случилось?
– Этого я вам тоже сказать не могу…
– Ожидаемо, – Николаев покрутил шеей, будто его душил воротник сорочки, – а вас не удивляет мое удостоверение?
– После сноса памятника Феликсу Эдмундовичу, нет.
– Пойдемте, подышим свежим воздухом, – полковник подхватил следователя под локоть, вывел на улицу.
– Виктор Федорович сейчас дома… после «Матросской тишины»[4]… – многозначительно добавил он.
Андрей Иванович молчал.
– Все еще не можете мне ничего сказать?
– Извините, но я выполнял личное поручение Грушко и отчитываться имею право только лично ему.
– А если я устрою встречу с главой министерства, Баранниковым[5]?
– Это который? Министр внутренних дел?
– Да, тот самый, только теперь он наш начальник.
– Я уже все сказал.
– Печально, – полковник пожал плечами. – Я могу для вас еще что-то сделать?
– В моей служебной квартире живут какие-то люди…
– Так как «комитета» больше нет, то естественно, что квартира досталась кому-то другому. Тем более, вы в СИЗО пропадали. Еще вопросы?
– Мне негде и не на что жить…
– Сами понимаете, восстановление по службе, если, – он останавливающе поднял ладонь, – оно вообще возможно, дело не простое и не быстрое. В любом случае, вам необходимо подать рапорт на имя первого заместителя, Голушко Николая Михайловича, об обстоятельствах вашего отсутствия на службе.
– Понятно, – Андрей Иванович развернулся, собираясь уходить.
– И удостоверение лучше бы сдать, – Николаев протянул ладонь, – от греха подальше.
– Не вы мне его выдавали, не вам и забирать, – отрезал Андрей Иванович.
– Табельный «ствол» ваш где?
– Был изъят начальником Дроновского РОВД полковником Бугайским.
– Понятно, я уточню. Ну что же, если вы все еще не передумали, то не смею больше вас задерживать. Возьмите на всякий случай, – протянул белый бумажный прямоугольник. – Звоните, если передумаете.
– Честь имею, – Андрей Иванович щелкнул каблуками ботинок, выданных когда-то давно, будто в другой жизни, ворчливой карловской кладовщицей, и пошел к «девятке». Полковник задумчиво смотрел ему вслед.
– Значит так, орлы, – следователь сел в машину, – сначала вы везете меня в парикмахерскую, а потом мы начинаем думать, что делать дальше.
[1] 22 сентября 1992-го
[2] Ви́ктор Фёдорович Грушко́ (10.07.1930 – 20.11.2001) – советский разведчик, генерал-полковник (13.04.1991), первый заместитель председателя КГБ СССР В.А. Крючкова (29 января – 28 августа 1991).
[3] Министерство безопасности Российской Федерации – центральный орган исполнительной власти России, в ведении которого в период с января 1992 по декабрь 1993 г. находились вопросы обеспечения государственной безопасности. https://ru.wikipedia.org/wiki/Министерство_безопасности_Российской_Федерации
[4] Грушко после августа 1991 года, как первый заместитель В. Крючкова, члена ГКЧП, был снят с должности, заключён в тюрьму «Матросская тишина», 10 января 1992 года освобождён по состоянию здоровья.
[5] Баранников, Виктор Павлович https://ru.wikipedia.org/wiki/Баранников,_Виктор_Павлович
Глава III
III
– Вы не понимаете, как я рискую, – худой парень в застиранном халате просительно заглядывал в глаза. – Меня же уволят, или даже посадить… могут…
– Не бойтесь, – Андрей Иванович кашлянул в кулак, – за решеткой тоже люди живут.
– Короче, Склифасовский, – Володя приобнял санитара за плечи, – мы даем сотку баксов, а ты нам этого дурика. Идет?
– Вы думаете, что легко пациента забрать? – возмущенно пискнул санитар. – Там куча бумажек на него…
– Еще сотка, – перебил Володя. – Соглашайся, Петя, ченч выгодный. Иначе, – демонстративно зевнул, – мы к твоему главврачу подкатимся, а ты так и будешь щелкать клювом.
– Доллары лучше, чем нож в печень, – негромко сказал Андрей Иванович.
Петя вздрогнул и покрутил цыплячьей шеей, будто воротник халата стал вдруг тесен.
– Время неспокойное, – сочувственно добавил следователь, – всякое случается. Я как из СИЗО вышел, – оглянулся, – так все хожу и вздрагиваю. За решеткой спокойнее было…
Санитар снова вздрогнул и невольно оглянулся на дверь черного хода.
– Ну ты не пугайся, – бывший участковый покровительственно похлопал Петю по скрытому халатом плечику. – Мы тэбя нэ больно зарэжэм.
– Да ты не боись, паренек, – Андрей Иванович веско похлопал по второму плечу, – сейчас такой бардак в стране, что всем не до одного психа будет.
– Сейчас на воле психов больше, – кивнул Володя и подмигнул Пете. – Скоро вообще психов из дурдомов выпустят: свобода, равенство, братство. Гуляй рванина – жри опилки. А так ты денежку заработаешь на новые ботинки.
– Хорошо, – дрогнул голосом «белый халат», – я его приведу. Но деньги вперед, – просяще смотрел на следователя, угадав в нем главного.
– Утром стулья – в обед деньги, – тяжело усмехнулся Андрей Иванович, – или вечером – деньги, а на другой день утром – стулья.
– Не волнуйся, Гиппократ, – вступил Володька, – не обманем. Веди человека и все будет хорошо.
– Хорошо, я сейчас, – вывернулся из лап бывшего участкового и неверными шагами пошел к двери.
Открыл, оглянулся на пороге, скрылся внутри.
– Володя, ты ему доверяешь? – Андрей Иванович отвернулся от унылого здания, осматривая убогие окрестности.
– Брата моего двоюродного одноклассник, – нехотя объяснил Володя. – Знает, что в случае чего мы его достанем.
– Тяжелые тут у вас времена наступили.
– Вы про что?
– Форменная работорговля: всего за двести долларов можно человека купить. Торговцу «черным деревом» Себастьяну Перейро такое и не снилось.
– Хорошая книжка, – кивнул бывший участковый, – мне в детстве нравилась. И кино тоже.
Дверь открылась, Паша воровато озираясь вывел одетого в пижаму и тапочки бледного парня с застывшим лицом.
– Привет, Виталий, – Володя шагнул навстречу и протянул руку.
Виталий проигнорировал руку, все так же невидяще глядя вперед.
– Чего это с ним? – Володя поводил перед лицом Виталия ладонью. – Ослеп что ли?
– Я откуда знаю? – Паша пожал узкими плечами. – Я не доктор. Видать обкололи чем-то.
– Он кони не двинет без химии?
– Не должен, – взгляд Паши заметался. – Давайте деньги и я пойду.
– Сейчас, – Володя достал из внутреннего кармана куртки серо-зеленые купюры. – История болезни где?
– Я до истории болезни не доберусь, – залебезил Паша, – не могу я!
– Человека из дурки легче вывести, чем бумажку вынести? – удивился Володя.
– Мне человека легче, – Паша испуганно тряс головой. – Отдайте деньги, мне пора. Меня могут хватиться…
– Отдай ему деньги, – Андрей Иванович сплюнул в грязь. – Пускай проваливает.
Вырвав купюры из руки Володи, Паша юркнул в дверь и захлопнул ее за собой.
– Он же как робот, – Володя с сомнением смотрел на парня, – ничего не понимает. И прикид этот…нас же первый же гаишник задержит.
– Одежду придется купить. Поедем на ближайший рынок. Деньги у тебя остались?
– Есть чуток, – Володя скривился и, взяв парня за локоть, повел к дыре в заборе, через которую они попали на территорию, – но я тоже не Скрудж.
– Ты Диккенса читал? – удивился следователь.
– Какого еще Диккенса?
– У него в повести «Рождественская песнь» скупого героя-богача зовут Эбенезер Скрудж.
– Не знаю насчет Эбе, тьфу, не выговоришь, а я про Скруджа Магдака, что утка в мультфильме. Американском[1].
– Да, многое поменялось, – Андрей Иванович задумчиво почесал щеку.
Перед «девяткой» в ряд стояло четверо крепких парней. Спортивные костюмы, джинсы и кожаные куртки, короткие стрижки. Высокий блондин небрежно поигрывал нунчаками. Мужчины остановились. Виталий все так же механически шел вперед и замер лишь едва не уперевшись в плечи парней.
– Нехорошо, – рыжий парень со сломанным носом улыбнулся, блеснув железной фиксой.
– В чем дело? – мягко спросил следователь.
– На чужой территории шустрим: больных воруем, медицину обижаем. Нехорошо.
– Вы кто такие, молодые люди? – спросил Андрей Иванович.
– Мы это, как их, блюстители порядка, – ответил фиксатый. Остальные довольно загоготали, будто гуси, впервые выпущенные из хлева, где братались со свиньей, на нежную весеннюю травку, – следим за порядком тут, на районе, короче.
– Мы порядок не нарушаем, – сказал Володя.
– Это нам решать, мы тут основные.
– Ты кто вообще такой?
– Я? – парень оглянулся на товарищей. – Я то? – ткнул себя в грудь большим пальцем. – я Андрюху Лукьян. Меня тут каждая собака знает. Упырь мое погоняло. Слышали?
– С собаками и общайтесь, молодой человек, – холодно сказал Андрей Иванович, – они для вас вполне достойные собеседники. А мы спешим, извините.
– Дядя шутник, хи-хи-хи, – Лукьян затрясся в мелком смехе.
Парни снова довольно загоготали.
– Ты чего, Лукьян? – Володя начал терять терпение. – Попутался? Хочешь что-то предъявить?
– Короче так, – Лукьян кивнул, – вы человечка обидели хорошего. С вас штука баксов за обиду.
– Сколько?! – вырвалось у Володи.
– Штука, – Лукьян стал серьезен, – баксов.
– У нас нет столько…
– Нет? – Лукьян вновь оглядел свою дружину. Дружина подобралась: стоящие по краям достали ножи-выкидухи, блондин резче крутанул нунчаки. Лукьян торжественно вытащил засунутый сзади за ремень потертый ПМ. – Если нет у.е., решим по-другому. Тачило ваше?
– Допустим… – сказал следователь.
– Тогда мы его забираем в уплату долга. Ключи гони.
– Не пошел бы ты?! – сорвался бывший участковый.
– Ключи!!! – Лукьян нервным движением навел ПМ на Володьку.
– Молодой человек, может не стоит?.. – Андрей Иванович сделал незаметный шажок вперед, поближе к бандитам. – Мы же разумные люди, мы всегда сможем договориться, – еще один мелкий шажок.
– Не о чем мне с вами базарить, лохи! Ключи!!!
Забытый всеми Виталий внезапно повернул голову и ударил Лукьяна лбом в висок. Раздался сухой костяной треск. С изумленным лицом Упырь упал на колени, а затем медленно завалился вперед. Правый кулак Виталия врезался в челюсть блондину. Следователь прыгнул вперед, ловя вооруженную ножом руку в захват и ломая ее отработанным приемом. Ударом в затылок погасил истошный крик покалеченного.
– Вы чего? – единственный оставшийся на ногах «блюститель» испуганно попятился и уперся в «девятку». – Вы это, не беспредельте тут, – выставил перед собой нож.
Рука дрожала и нож качался как маятник.
– Вас кто прислал? – Андрей Иванович шагнул вперед.
Парень посмотрел на него и пропустил от Володьки мощный удар ногой в пах. Выронив нож, согнулся со сдавленным стоном. Володька ударил ногой сбоку в голову. Парень затих на земле.
– Веселые тут у вас времена, – Андрей Иванович подобрал ПМ, выщелкнул обойму, посмотрел. Сняв с предохранителя, передернул затвор, понюхал ствол. Вставил обойму обратно, поставил на предохранитель, положил пистолет в боковой карман. – Веселые… Это что за ребятишки?
– Рэкетиры местные, скорее всего. С торгашей дань собирают, – Володька начал собирать ножи и нунчаки.
– Я догадался, что не в казаки-разбойники играют. Тут они что делают?
– Паша капнул и решил нас на бабки развести.
– Понятно, – следователь обошел Виталика и посмотрел в его пустые глаза. – А парень молодец. Значит, не такой уж овощ, как кажется. Ладно, сажай его в машину и поехали, пока к этим «блюстителям» подмога не подоспела. Или, не ровен час, настоящие стражи порядка подкатят.
– Карманы проверьте, – сказал Виталий и посмотрел на следователя, – вдруг что-то интересное.
– Заговорил, – изумился Володя. – Очухался.
– Я же не немой, – Виталий зло пнул в голень блондина. – Вы собирались мне одежду покупать?
– Ну… – Володя покосился на следователя.
– Собирались, – ответил Андрей Иванович.
– Вон тот вроде по комплекции подходит, – подошел к поверженному Андреем Ивановичем, присел и перевернул тело лицом вверх. – Экономика должна быть экономной, – расстегнул молнию кожаной куртки.
– Да ты мародер, братец, – Андрей Иванович присел возле блондина и начал умело обшаривать его.
– Трофеи, – Виталий бросил курку на капот и начал снимать с бандита кроссовки. – Не своруешь, где возьмешь? Как говорил мой дядька, – поставил снятые кроссовки рядом и расстегнул молнию на джинсах лежащего.
– Неплохо, – следователь обнаружил на голени блондина охотничий нож в ножнах и сунул его в карман. – Володя, а где твой братец?
– Не знаю, – обыскивающий еще одного лежащего Володя пожал плечами. – Может по нужде отошел?
Открылась дверца, из машины выбрался Игорь.
– Тут я. Круто вы их.
– Угу, – Виталий поднял на него взгляд. – Чего стоишь? Помоги штаны снять.
– Ты что, в его штанах будешь ходить? – удивился Игорь.
– Твои мне длинные будут, – без тени улыбки объяснил Виталий, – а его в самый раз.
Совместными усилиями сняли джинсы.
– Поносил, дай поносить другому, – нервно хохотнул Игорь.
– Слышь, – Виталий положил джинсы на крышу «девятки» и крепко взял Игоря за плечо, – меня пустой треп раздражает. Усек?
– Усек я, понял, – Игорь попытался высвободиться, но Виталик держал крепко.
– Оставь его в покое, – сказал Володька, выкладывая на капот содержимое карманов гопников, – это у него нервное.
– Лечиться надо, – Виталий оставил Игоря в покое и содрав пижамную куртку бросил на обнаженное тело. – Вон туда можешь сходить, – показал в сторону больницы, – там одно место вакантное, – штаны полетели за курткой, упав на нее крест-накрест.
Виталий подошел к машине и начал одеваться в трофейную одежду.
– Хорошая шутка, да? – Игорь посмотрел на товарищей.
– Угу, – Виталий одел на футболку куртку, застегнул наполовину молнию. – Вы чего так долго, Андрей Иванович?
– Меня самого только выпустили.
– Тюрьма, – Виталий кивнул каким-то своим мыслям.
– СИЗО…
– И кто вы теперь?
– Никто, – Андрей Иванович развел руками, – без работы, без документов, и дома.
– Как и я, в общем, – взял с капота найденный Володькой паспорт, открыл, прочитал вслух:
– Костромской Владислав Викторович. Похож? – показал бывшему участковому фото в паспорте.
– Ну… – Володька скептически поджал губы, сравнивая фотографию и лицо Виталика, – с натяжкой, конечно, можно сказать, что похож. Если уши подрезать и волосы перекрасить. Но если сильно не приглядываться, то вполне прокатит.
– Значит, милиция дала добро, – Виталий спрятал паспорт во внутренний карман куртки и, подхватив с капота нож, сунул в боковой карман. – Куда вы теперь?
– Мы вообще-то вместе, – улыбнулся Володька.
– Я вижу, что вы вместе, не слепой, – серьезно сказал Виталий. – Поэтому и спрашиваю, куда вы теперь. Вместе…
– Виталий, – Андрей Иванович решил попытаться направить беседу в нужное русло, – мы хотим вернуться в Карловку.
– Зачем?
– Найти убийцу Андрея.
– Это дело давнее, а там полдеревни убийц. Лучше вам держаться от них подальше.
– Убийство не должно оставаться безнаказанным.
– Вы не смогли их наказать когда были следователем КГБ, – Виталик не мигая смотрел в глаза следователя. – Что вы теперь им сделаете?
– Я могу собрать доказательства и…
– Вас пристрелят, когда вы появитесь в деревне, – Виталик отвернулся. – Просто на всякий случай или что бы отомстить за убитых.
– Это не так просто.
– У вас кроме этого пистолета оружие есть?
– Нет…
– А там полно, вы сам видели…
– Ты возвращаться не хочешь? – прямо спросил Андрей Иванович.
– Не хочу, – вновь повернулся к следователю, – но вернусь. У меня там тоже должок остался…
– Так что мешает с нами вместе? – удивился Володька. – Вместе веселее и надежнее.
– Здесь у меня тоже небольшое дельце есть. Надо завершить его.
– Мы могли бы тебе помочь. Да, Андрей Иванович?
– Что за дело? – спросил следователь.
– Был у меня сосед по палате. Надо одному человеку привет от него передать.
– Вместе передадим. Ты адрес знаешь?
– Знаю, – Виталий внезапно шагнул от машины, упал на правое колено и ударил правым кулаком в затылок поверженного Володькой. Не спеша снял с руки часы, одел на свою руку, встал, обернулся. – «Электроника», давно такие часы хотел.
Мужчины переглянулись.
– Трофеи, – плечо Игоря нервно дернулось.
– Угу, – шагнул обратно, опершись рукой о капот, прыжком перемахнул его и, открыв дверцу, сел на переднее пассажирское сидение. – Поехали, время идет.
– Он его не убил случайно? – тихо спросил Игорь.
– Хочешь проверить? – поморщился Володька, собрав с капота оставшиеся трофеи и рассовывая по карманам.
– Нет, – Игорь покачал головой.
– Тогда садимся и уезжаем, – решил Андрей Иванович. – Нечего тут глаза мозолить.
– А Паша? – спросил Володька.
– Что Паша?
– Это же он на нас навел, гнида. Проучить надо. Заодно деньги заберем, нам они нужнее.
– С Пашей поквитаемся в другой раз, – следователь сел в машину. – Пока есть дела поважнее.
Игорь уселся за руль, Володька составил компанию следователю.
– Куда ехать? – Игорь посмотрел на Виталия.
– Сейчас, – Виталий вытащил заткнутую за солнцезащитный козырек ручку и на обороте найденной в кармане квитанции написал адрес. – Туда езжай.
– Это где? – Игорь покрутил бумажку.
– Я откуда знаю? – Виталий пожал плечами. – У нас в больнице уроков географии и кружка юных краеведов не было.
Игорь оглянулся на мужчин.
– Езжай, там спросим, – принял решение следователь, – у прохожих.
«Девятка» покатила, подпрыгивая на разбитом асфальте.
После многочисленных расспросов до адреса добрались лишь во второй половине дня.
– Во двор не заезжай, – Виталий отстегнул ремень, – нечего светиться. Я сам зайду. У тебя инструмент есть в машине? – посмотрел на Игоря.
– Полная сумка в багажнике. А что?
– Возьму напрокат, если ты не против.
– Не против, но зачем? Дверь ломать будешь? – покосился на мужчин.
– Человек с инструментом не вызывает подозрения ни у кого, – Виталий открыл дверцу.
– Я с тобой пойду, – вылез из салона Андрей Иванович.
– Уверены?
– Уверен, вдвоем сподручнее.
– Смотрите, а то мало ли… – пожал плечами, – можете потом пожалеть.
– Если я не пойду, а с тобой что-нибудь случится, то пожалею наверняка.
– Я с вами, – Володька выбрался следом.
– Как хотите, – Виталий подошел к багажнику. – Игорь, открой.
– Я открою, – Володька открыл багажник. – Вот сумка, выбирай.
– Пойдет, – открыл, посмотрел внутрь, вытащил отвертку с красной рукояткой. – Неплохая отверточка, – положил в карман, – у меня такая была. – Закрыл сумку, вынул из багажника, перекинул ремень сумки через плечо. – Все беру.
Бывший участковый закрыл багажник. Виталий открыл дверцу, протянул руку к лежащей сзади кепке с надписью «Аdidas».
– Я возьму?
– Бери, – разрешил Игорь и нервно поежился.
Спасибо, – одев кепку, Виталий низко надвинул козырек, скрывая лицо от нежелательных взглядов. – Идем.
– Какая квартира? – спросил следователь.
Виталий молча сунул ему бумажку.
– Значит, нам туда, – определил Андрей Иванович. – Тот подъезд.
Возле подъезда на покосившейся лавочке сидела одинокая старушка.
– Здравствуйте, – сказал Андрей Иванович.
Виталий и Володька кивнули.
– Здравствуйте, люди добрые. Вы к кому? – старушка блеснула синевой совсем не старческих глаз.
– Вы из какой квартиры? – вопросом на вопрос ответил следователь.
– Двадцать пятая, а что? – насторожилась бабушка.
– А зовут как?
– Марья Ивановна, а вам зачем?
– Подозрение на утечку газа.
– Ох ты ж господи, – прижала руку ко рту. – А что же делать?
– Идите домой и ждите, сидите тихо. Мы после проверки к вам заглянем, проверим.
– Ой спасибо.
– Газ не зажигайте, – добавил Володька.
– Понимаю, понимаю, – мелко закивала Мария Ивановна и засеменила к подъезду. – И свет нельзя? – оглянулась на крыльце.
– Ни в коем разе, – Володька сделал страшные глаза, – ни свет, ни газ, ни телевизор, ни телефон.
– Искра может вызвать детонацию воздушно-газовой смеси, – солидно подтвердил Андрей Иванович. – Запритесь дома и ждите.
Дождавшись, пока старушка скрылась за обшарпанной дверью второго этажа, поднялись на четвертый.
– Тут, – Виталий кивнул на коричневую железную дверь, украшенную бронзовым номером.
– Так кто там? – шепотом спросил Андрей Иванович.
– Урод один…
– Ясно… бить будешь?
– Буду…
– Понятно. Тогда так, ты туда, – указал Володьке на пролет выше, – я вниз, – снял с плеча Виталия сумку. – Ты звони. Когда откроет, тогда будем действовать по обстоятельствам.
Виталий позвонил. Потом позвонил еще раз.
– Кто там? – спросил приглушенный дверью голос.
– Здравствуйте, я Марии Ивановны внук.
– Что вам надо?
– Вы нас заливаете.
– Что ты сочиняешь, парень? – дверь открылась. На пороге стоял крепкий мужчина, одетый в шлепанцы, спортивные брюки и белую футболку с надписью СССР. – Никого я не заливаю.
– У нас в ванной вода с потолка хлещет.
– Хочешь, сам пройди и посмотри. Только тапки обуй.
– Сейчас, – Виталий шагнул в квартиру и рукояткой зажатой в кулаке отвертки апперкотом врезал по челюсти хозяина. – Обязательно одену, – добавил пошатнувшемуся мужчине слева мощный крюк в челюсть. – Не волнуйтесь, – ударил ногой в голову упавшего.
Развернул руку, насаживая на отвертку метнувшуюся из комнаты тень. Овчарка жалобно взвизгнула и заскулила у ног, зализывая внутренности, вывалившиеся из распоротого брюха.
– Не стой в дверях, – Андрей Иванович отодвинул Виталий и, выхватив пистолет, бесшумно прошелся по квартире. – Пусто, – выйдя из кухни, резюмировал он. – Зови Володю.
Виталий выглянул в подъезд и махнул рукой. Лейтенант поспешно зашел в квартиру.
– Нихрена себе у вас тут побоище. Бой в Крыму, все в дыму…
– Хорош трепаться, – прервал следователь. – Что с ним дальше делать будем? – посмотрел на Виталия.
– Дальше – больше, – Виталий достал из сумки скотч. – Помогите мне.
Совместными усилиями тело заволокли в комнату, усадили в кресло, примотав: руки к подлокотникам, ноги к ножкам.
– Слабонервных просим удалиться, – Виталий заклеил рот пленного куском скотча и начал копаться в сумке. – Беременные женщины и дети будут очень недовольны.
– Ты что с ним собираешься делать? – слегка побледнел Володя.
– Поговорить с ним, – Виталий достал механическую дрель и набор сверл, удовлетворенно кивнул и, выбрав сверло, начал зажимать в патрон.
– А это тебе зачем?
– Что бы разговор лучше шел. Ты, чем задавать глупые вопросы, принеси лучше стакан воды.
Володя посмотрел на следователя, Андрей Иванович кивнул. Лейтенант вышел из комнаты.
– Ты уверен? – спросил Андрей Иванович. – Еще не поздно…
– Поздно, – Виталий дважды хлестнул пленного тыльной стороной левой ладони по щекам. – Вы сами решили в этом участвовать.
– Сам… – следователь задумчиво потер левую щеку.
Володя принес воду и протянул стакан Виталию.
– На него вылей.
– Я там вот что нашел, – лейтенант показал пузырек с нашатырным спиртом.
– Еще лучше, – Виталий взял пузырек и, открутив крышку, сунул под нос связанному.
Вскоре хозяин квартиры пришел в себя. Обвел налетчиков мутным взглядом, дернулся и замычал.
– Сказать что-то хочешь? – Виталий закрутил крышечку и бросил пузырек в сумку.
Мужчина закивал.
– Молодец. Подержи, – сунул дрель лейтенанту. А мы поболтаем, – в руке Виталия появился нож. Щелкнуло выскакивая лезвие. – Я сейчас сниму скотч. Закричишь – отрежу ухо. Понял? Кивни.
Мужчина кивнул. Виталлий резким движением оторвал скотч со рта жертвы и сунул кусок Володе:
– Сверни и в сумку. Теперь с тобой, – ухватил жертву за ухо. – Говори.
– Ребят, вам деньги нужны? – с надеждой спросил связанный.
– Деньги всем нужны, – кивнул Виталий.
– Так я вам дам, – заискивающе улыбнулся, – не вопрос.
– Много?
– Все, что есть, отдам…
– Где они? – Виталий не выказывал ни волнения, ни интереса.
– В холодильнике лежат, в морозилке. Там пакет из-под молока, в нем деньги…
– Проверь, – велел Виталий Володьке.
Андрей Иванович кивнул, подтверждая приказ. Бывший участковый ушел на кухню.
– Неплохо живешь, – Виталий обвел взглядом комнату. – Магнитофон, телевизор. Цветной?
– Цветной. Можете забирать.
– Надо же, я таких и не видел… Импортный?
– Да, «Сони», японский. Берите его и видик берите и музыкальный центр…
– Я и слов-то таких не знаю.
Вернулся Володя и показал пачку купюр:
– Тут доллары и марки и наши.
– И что, не жалко? – Виталий взял у лейтенанта дрель заглянул жертве в глаза.
– Берите, все берите. Жизнь дороже.
– Не волнуйся, возьмем, – Виталий подтянул гнутоклееный стул и повернув спинкой к жертве, уселся на него, положив подбородок на спинку. – А про жизнь ты хорошо сказал, я запомню. Только ты сначала нам расскажи, как эти деньги заработал. Хорошо?
– Ребята, – голос мужчины поменялся, – забирайте деньги, забирайте все, что хотите, и уходите. Я сделаю вид, что вас не было.
– Пугать начал? Значит, разговора не получится?..
– Парень, ты хоть понимаешь, куда лезешь?
– Вот и расскажи мне, а я послушаю и подумаю.
– Да ты знаешь, кто я?!
– Почем мне знать, кто ты? Я пришел поговорить.
– Пошел ты!
– Хам, – Виталий, внезапно перехватив дрель, ударил задним упором сбоку в колено жертвы.
Мужчина дернулся и заскрипел зубами от боли. Продолжая глядеть ему в глаза Виталий снова ударил дрелью туда же.
– Твою мать! – сдавленно прошипел мужчина. – Больно же!
– Нехорошо так про маму, – Виталий встал со стула, положил на него дрель, и ударил сидящего в колено ногой. Цепко ухватил за челюсть, гася крик. – Скотч, – посмотрел на сообщников.
Помявшись, Володя достал из сумки и протянул Виталию скотч.
– Ты у нас все расскажешь, – Виталий залепил рот жертве и, снова усевшись на стул, приставил сверло к бедру плененного, – даже то, чего не знаешь. Ты у меня будешь петь как Петроний ранним росистым утром перед рыбалкой, – начал не спеша вращать ручку, сверля бедро.
По брюкам потекла кровь, глаза пытаемого залила боль, запахло мочой.
– Ты чего? – Володя дернулся остановить пытку, но Андрей Иванович цепко прихватил его за руку и вывел в коридор:
– Тут постой. А лучше поищи пока документы, – вернулся в комнату, закрыв за собой дверь.
Виталий не терял времени даром и сейчас уже прибивал гвоздем-соткой левую стопу хозяина квартиры к паркету:
– Как говорил мой дядя: можно украсть все, что не приколочено к полу. Теперь тебя украсть нельзя, – напоследок небрежным ударом молотка раздробил большой палец и встав, поставил стул напротив пытаемого. Уселся, наклонил голову, утвердив глаза на уровне глаз мужчины. – Ну что, будем изображать партизана на допросе в гестапо? Учти, я много книжек про немцев прочитал, как они наших героических партизан и подпольщиков мучили. Фашисты проклятые! – молоток врезался в многострадальное колено.
Мужчина что-то промычал.
– Говорить хочешь?
Мужчина лихорадочно закивал.
– А мне уже не интересно, – подтянул сумку, заглянул внутрь. – Что у нас тут еще есть? что мы еще можем применить?
Мужчина извивался и мычал, бился затылком об обтянутую кожей спинку кресла.
– Обратите внимание. – Виталий обернулся к следователю, – бьется головой о спинку, долго воет – в общем, всячески пытается уйти от ответа.
– Хватит, – твердо сказал следователь, – пускай скажет.
– Пускай, – легко согласился Виталий и содрал скотч. – Пой, птичка, не стыдись.
– Вы не знаете, на кого наехали! Вас же живыми закопают!
– Тут еще гвоздь есть, – показал Виталий. – Можно член его к креслу приколотить. Да? – посмотрел на жертву. – Попробуем?
– Хрен с вами!!! Я скажу, я все скажу!!!
– Погоди, – Виталий шлепнул мужчину тыльной стороной ладони по губам. – Магнитофон вон у тебя в шкафу, – встал, взял магнитофон. Повертел, хмыкнул, нашел «Запись» включил, поставил на стул. – Теперь рассказывай. У меня после психушки с памятью что-то стало…
– Что рассказывать?
– Что ты делал с детьми из детдома?
– Продавал…
– Детей? – не понял Андрей Иванович.
– И самих детей, особенно девочек. И на органы: на Западе очередь на пересадки и многие годами ждут, и готовы платить деньги…
[1] «Утиные истории» – американский телевизионный мультсериал, созданный «The Walt Disney Company». https://ru.wikipedia.org/wiki/Утиные_истории
IV
Закатное Солнце било прямо в окно кухни. Андрей Иванович снова переслушивал запись допроса. Виталий с аппетитом жевал яичницу с колбасой, Володя курил «Саmal» хозяина.
– История не новая, взять хотя бы ту же секту под названием Finders, «Искатели» по нашему. Но как ты про это узнал? – следователь выключил магнитофон, достал кассету и, положив в футляр, спрятал в карман.
– К нам парня одного привезли, – Виталий прямо из бутылки отхлебнул холодной «Coca-Cola», – он и рассказал. Его брата так распотрошили и его самого хотели. И эта гнида, – ткнул пальцем за спину. В сторону комнаты, – думал, что кранты пацану и все ему рассказал: поглумиться хотел или напугать, кто знает. А тот вывернулся как-то, скотч порвал и скальпелем падлу пырнул. Поджег детдом и в суматохе под шумок сделал ноги.
– В милицию, я так понимаю, он не пошел?
Виталий пожал плечами.
– А в дурке как оказался? – Володя затушил окурок в банке из-под шпрот и закурил следующую. – Пацан этот.
– Скитался и попал в компанию. Там у них дезертир главным был, студент бывший. Жили в заброшенной деревне и выходили на трассу охотиться.
– Охотиться? – не понял бывший участковый.
– Ловили тех, кто детей насилует и убивает, маньяков. И убивали. Потом кого-то не того убили и их стали искать. Они тачки в райцентр гоняли на продажу, так и спалились. Милиция накрыла, и почти всех убили во время захвата.
– А почему его вместо колонии в дурку упекли?
– Они не просто убивали, – Виталий промокнул куском хлеба оставшийся в сковороде жир и съел его. – Они ели убитых…
Володя поперхнулся дымом и закашлялся.
– Ничего себе.
– Сейчас он где? – спросил Андрей Иванович.
– Не знаю. Его от нас забрали. Может те, кто с этим козлом работает, может, другие. Я не знаю.
– Что будем делать? – ни на кого не глядя, спросил Володя.
– Идти в милицию бесполезно, – устало сказал Андрей Иванович. – Ты же сам все слышал: им покровительствуют с самого верха, а мы кто? Беглец из психлечебницы, бывший мент и не пойми кто. Кому и что мы докажем? Суд вообще не примет признание, полученное таким путем. Нас раньше самих пожизненно закроют за «нарушение социалистической законности» или как это у вас теперь называется.
– С такими деньгами на кону могут и к стенке поставить, – Володя затушил «бычок», уныло посмотрел в пустую пачку, и аккуратно сложив ее, засунул в банку-пепельницу. Взял с холодильника бумажный пакет и положил в него пепельницу.
– Могут, – согласился Андрей Иванович и посмотрел на Виталия.
Виталий, налив на тряпку водки «Finlandia» из найденной в холодильнике бутылки, протирал вилку и ручку сковороды.
– Значит?.. – голос лейтенанта слегка дрогнул.
– Володя, ты иди, внизу нас подожди, – мягко сказал Андрей Иванович. – Лучше возле машины.
Лейтенант ушел. Следователь взял кухонное полотенце, полил водкой и начал протирать все места, которых они могли коснуться.
– Как? – спросил Виталий.
– Стрелять не стоит.
– Да, на такую сволочь пули жалко. Прирежем, как свинью?
– Много крови, – следователь покачал головой. – Просто придушим и все.
– Собаке собачья смерть, – Виталий вышел в коридор. – Собака кстати околела. Жалко, она же не виновата, что у нее хозяин такая мразь. А в сумке тросик есть какой-то, вполне сойдет.
Выходя из квартиры, Андрей Иванович запер дверь найденными в кармане куртки хозяина ключами.
– Какое-то время у нас будет, пока его хватятся.
– Угу, – спускаясь по лестнице, отозвался Виталий.
– Нас с трупом связать ничто не может: пальцы мы протерли, мотива у нас нет.
– Только Мария Ивановна. Уж больно шустрая старушка, – оглянулся Виталий. – Будем надеяться, что она нас забудет.
Никого не встретив, дошли до «девятки», сели.
– Теперь куда? – спросил следователь.
– Сначала отсюда подальше, а по пути вы мне расскажете, какого лешего вас тянет в Карловку.
– Хорошо, – кивнул Андрей Иванович.
– А я расскажу вам одну забавную историю, – Виталий повернулся к сидящим сзади и оскалился, – и одной тайной в нашем расследовании станет меньше.
***
– Мне какие-то уродцы с красными глазами снились, – за завтраком сказала мать, – спотыкались по огороду и жрали огурцы.
– И что? – зевнул отец.
– А то, что у нас кто-то огурцы подворовывает…
– Лица, лица-то рассмотрела? Кто? – с хрустом почесал подбородок.
– Не знаю, – мать, словно в телевизор, смотрела в чашку, – незнакомые…
– Наркоманы? – брат подкрался к матери и тоже посмотрел в чашку.
Они надолго замолчали, напряженно рассматривая что-то.
– Что там? – не выдержал отец.
– Вить, глянь, как чаинки плавают. Как узор какой.
– Тьфу на вас, малахольные! Огурцы кто-то жрет, а вы чай рассматриваете, как чукчи!
– А если чукчи воруют? – ухватился за новую идею брат.
– Да, Кать, – покачал головой отец, – надо было аборт делать. Он нас доконает. Сегодня у него чукчи огурцы воруют, а завтра его куры засерут.
– Я их сам засеру!
– Тьфу на тебя, – отец ловко плюнул Коле на макушку. – Иди огурцы сторожи, куросер.
– А может это она? – вдруг испуганно прижала кулак ко рту мать. – Фомячиха? Она колдовством огурцы поганит! – перекрестилась и трижды постучала костяшками пальцев по столешнице.
– Нужно какие-то меры принять, – глубокомысленно, как увидевший вертолет старый енот, собрал на лбу морщины отец. – Попробуй святой водой огурцы окропить.
Мать побрызгала на грядки святой водой, а утром ослепла корова.
– Дьявол! – громко шептала мать, со слезами глядя на стоявшую в стойле кормилицу. – Батюшку с кадилом надо было звать!
На второй день в жутких мучениях Голубка сдохла.
– Ну что, дождались? Корова сдохла, а ты все «меры принять, меры»! Где твои меры? – завелась мать.
– А всё из-за того, что купили телевизор! Завидуют! Все завидуют! – в сердцах стукнул кулаком по столу отец. – Теперь не наживешь палат каменных!
– Мы и так в долгах как в шелках, а еще корову надо будет покупать.
– Ты присядь, успокойся. Вечером… Виталий, пошли, – сказал отец. – Найди несколько бутылок.
Я принес из старого погреба бутылки.
– Наливаем масло, сверху бензин, втыкаем тряпки, – учил отец, – коктейль Молотова называется. Им финны наши танки жгли.
Когда стемнело, мы помолились.
– Пора, – сказал отец, надевая пробковый шлем, украденный в Москве, не забыв в тысячный раз постучать по нему и сказать: «Пробка. Подарок от друзей из Африки».
– Вить, хватит выделываться! – не выдержала мать. – На серьезное дело идем!
Обвешавшись геранью, которую мать разводила на подоконниках от ведьм, через ночной сад пошли к скромному домику страшной ведьмы. Перед покосившимся плетнем остановились.
– Лапки достаньте, – скомандовала мать, – пускай наружу свисают.
Достали кроличьи лапки, которые от сглаза носили на шеях.
– План такой – подпираем дверь, заколачиваем окна. В задней стене окон нет, так что только три боковых.
– Откуда ты знаешь, что сзади нет окон? – подозрительно спросила мать. – Небось, таскался к внучке ее?
– Не сходи с ума! Днем разведку провел и поэтому знаю. Ладно, хватит трепаться: Виталик, Коля – ваше окно слева, Катя – твое правое дальнее, за мной дверь и оставшееся. Пошли!
Тихо подойдя к дому, отец подпер дверь бруском.
Мы подошли к левому окну и, услышав стук отцовского молотка, начали заколачивать окно досками крест-накрест.
– Даже детям понятно, что герои рождаются на войне, – закончив заколачивать окна, рассуждал отец, – вот мы и ведем священную войну с нечистью, – сунул молоток мне в руки, щедро полил из канистры стену, достал спички, чиркнул спичкой о коробок. – Отойди, а то волосы обгорят, – бросил спичку на угол.
Бензин весело полыхнул. Дерево под огнем затрещало.
– Вот оно, окончательное решение, – взяв канистру и поливая другой угол, говорил отец. Еще одна спичка и еще один угол занимается пламенем, – раньше бы за то, что корову сгубила, на кол посадили, а теперь все гуманнее, – остатки бензина вылиты на заднюю стену.
Пламя все сильнее облизывало домик, добравшись и до соломенной крыши. Изнутри раздавались испуганные крики и стук в дверь.
– Ведь как с колдовством бороться? А рецепт тысячи лет известен – очищающее пламя, – поджег тряпку на бутылке, швырнул в дверь. – Мы как инквизиция, без нас бы культурный мир пал!
– И внучка ее, Жанка, тоже хороша, – сказала мать, – шестнадцать лет всего, а уже отрастила сиськи и с мужиками жила! Блудница!
– Нехорошая тенденция, – согласился отец, закуривая, и швыряя следующую бутылку прямиком в окно, – гнилая мелкобуржуазность какая-то.
Бутылка, пролетев меж досок, гулко взорвалась внутри дома.
– Ну что, зоркий ястреб, увидел, как героями становятся? – докуривая и бросая окурок в пламя пожара, спросил у Коли отец.
– Увидел… – брат, не отрываясь, смотрел на крематорий.
– На, попробуй, – отец протянул бутылку. – Сейчас подожгу, а ты бросай.
Чиркнула зажигалка, загорелась пропитанная бензином тряпка, бутылка, прочертив огненную дугу, разбилась о стену.
– Молодец! – похвалил отец. – Виталий, ты хочешь?
– Нет, – отказался я, с трудом сдерживая тошноту.
Крики заживо сгорающих людей из дома слились с гулом пламени, а потом, когда горящая крыша провалилась внутрь, смолкли.
– Если нас на пожаре не будет, то подозрительно, – сказала мать.
– Виталик, отнеси домой инструмент и канистру, а мы тут побудем.
– Можете спать ложиться, – разрешила мать. – А что милиция подумает? – повернулась к отцу.
– Милиция разве умеет думать? – отмахнулся.
– Как бы чего не вышло…
– Не волнуйся все, что могло выйти, уже вышло. А корову мы оформим в совхоз на мясо – и деньги на телевизор отобьются.
Назавтра приехал участковый, посмотрел на обгоревшие трупы, хмыкнул, распил с отцом бутылку водки.
– Пожар от естественных причин, – объявил напоследок, пошатываясь. – Можете хоронить.
Тела мирно закопали на погосте. Вскладчину устроили в столовой поминки. Родители вернулись ближе к вечеру.
– Пошли… огурчиков свежих сорвем, – ехидно ухмыльнулся отец.
Ухмылка была щербатой из-за зуба, который выбила повариха в Покровке – деревне где мы раньше жили, подловившая его на кражах из столовой (скатерть, под которой любит прятаться Коля, и запасы черного перца у нас были оттуда). Впрочем, в Карловке отец всем рассказывал, что лишился зуба, когда помогал КГБ задерживать банду особо опасных контрабандистов.
На огороде мать поймала рыжего соседского кота, упоенно пожирающего огурцы.
– Получается, не она огурцы портила! – крепко ухватив за холку, трепала кота мать. – А эта сволочь рыжая! Сашки Куприянова кот. У-у-у, душегуб, весь в хозяина!
– Огурцы не она, но корова-то сдохла. Не кот же ее отравил?
– Верно, Голубка сдохла… Значит, она!
– Не забивай себе голову. Умерла, как говорится, так умерла.
– С котом что делать?
– Начал с огурцов, а потом до курей доберется. Придуши, чтобы не орал, и пошли ужинать.
– А труп куда?
– Брось хозяину в огород, в назидание.
– Может лапы ему отрезать? Будут на смену кроличьим…
– Отрежь, чего добру пропадать? Сашке – ханурику будет знак, что его ждет, если у нас что-то случится.
– Тьфу, тьфу, тьфу… – поплевала через левое плечо.
А на следующий день у нас сдохла курица…
***
– Аж дрожь пробрала, – сказал Володька. – Но ты сказал про участкового. Это же не я был?
– Нет, это старый участковый, – медленно ответил Виталий. – Тебя потом поставили к нам, после него.
– У меня мурашки по спине до сих пор бегают, – признался Игорь. – Тебе только ночью в пионерлагере у костра выступать. Все девчонки твои будут.
– Не трепись, – осадил брата Володя, – нет больше пионеров.
– Знаете, – следователь задумчиво потер щеку, – я о чем-то подобном догадывался: в одиночке было время подумать. Андрея точно не твои родственники?
– Насчет Андрея не знаю, – Виталий обернулся и пристально посмотрел на следователя. – Я уже ни в чем не уверен: может я и правда свихнулся?