Максимус видел в местном конфликте не только возможность выбить после войны пару новых привилеев для своих людей, открывающих поиздержавшийся Арнакталь, как устрицу. Если Вепрь желает город, пусть он его получит. Пусть устроит в Хегле кровавую расправу, вырезая всех, кто окажет сопротивление, а потом всех их пособников: от пекарей и лекарей, до бронников и оружейников. Мешок долго думал об избавлении от угрозы, и решил действовать таким образом. Для его планов оставалось небольшое препятствие - силы Орла были слишком малы для такой задачи. Он написал два письма: одно графу с предложением щедрого кредита под захват Хегля, второе - вожаку сильнейшего наёмного отряда «Красных щитов». Максимус хотел и сохранить свою торговлю доспехами из арсеналов гвардии, и нажиться на разграблении города, и получить заветные тайны болотных ведьм. Не испытывая никаких добрых чувств к мерзостям Топи, он очень любил деньги и всё, что может их принести.
В трёх днях пути от Столицы.
Через несколько дней Кнотли-Древкоруб получил из Столицы очень интересное письмо. Один старый знакомый предлагал поучаствовать в небольшой войне. Кнотли слышал о конфликте Вепря и Орла, но не думал, что всё дойдёт до драки. Болотники - они горячие, но трусливые: стоит только ухнуть их Болоту погромче, как они теряя портки побегут мириться, чтобы встречать десяток раскеров тысячей рыцарских копий. Знакомому своему он привык доверять, и если тот писал, что граф будет грабить город, то ему стоило верить. Он собрал своих людей, и они отправились к берегам Станки, чтобы найти несколько кораблей для отряда. «Красные щиты» вступили в игру.
Дни с шестидесятого по семидесятый.
Дни с шестидесятого по семидесятый.
Я пишу, что Викор отправил своих людей в шестидесятый день. Это условный срок. Зная его характер, я мог бы предположить, что первые диверсанты покинули замок двумя днями ранее, или давно сидели на землях герцога в ожидании приказа. Именно в этот день я увидел, как Викор Орёл отправлял свои войска на грабёж.
Война вступила в свои права. То, что было преступлением вчера, превратилось в подвиг сегодня. Я всегда удивлялся, почему поджигателей в мирное время казнят самым жестоким образом, а в военное чествуют сильнее прочих. Не проще ли было бы держать этот стратегический резерв сумасшедших в казармах особого режима? Как минимум, можно избежать превращения в пироманов обычных солдат, чтобы после войны не возникало нужды в новых казнях.
За конными и пешими бандами потянулись тонкие нити крови и слёз. Нет такого преступления, на которое не способен солдат. Лишённый домашнего надзора родных и знакомых, предоставленный худшим из инстинктов, дополненный жесткостью приказов, которым он не может противиться ни словом, ни делом, человеческий индивид мгновенно становится силой стихийного разрушения. В герцогстве запылали первые поля и деревни, стали гибнуть крестьяне и торговцы.
Викор всегда виделся мне талантливым военачальником, сочетающим упорство и изобретательность, хитрость и расчёт, способность действовать грубой силой и тонкой манипуляцией противником. Если бы все свои таланты он не растратил на войну, то мог стать прекрасным правителем. Чтобы озадачить Вепря, он направил крупный отряд в набег по Станке. Десятки кораблей обрушились на побережье герцогства смертоносным прибоем, поднимаясь по притокам вглубь земель Хифуса Вепря.
Все эти силы были лишь приманкой для войск герцога. Настоящий набег граф готовил сам, тщательно подбирая людей, коней, оружие и всё, что необходимо в походе. Две сотни всадников требовали большого обоза, кучи оруженосцев и прочих боевых слуг. Викор планировал в один набег разорить не менее трети земель герцогства. Ответные действия Хифуса его волновали мало, он уже жил в какой-то другой реальности, где именно он станет следующим герцогом, после того, как собственноручно казнит Вепря. Как-то раз я услышал слова об этом из его собственного рта. Клинок изменил Вепря, придавая ему сил и некий ореол властности, которого я не замечал прежде. Мне хочется думать, что на него оказал влияние Пламенеющий, а не иссушило до дна сердца внезапное горе. Я вовсе не хочу сочувствовать Викору Орлу.
Замок зажил сборами. Всё, что могло пригодиться в войне, солдаты разбирали и сносили в обоз. Викор хотел вынудить герцога распылить свои войска, чтобы бить их по частям. К решающей битве он собирался выставить армию вчетверо большее, чем у герцога. Качество этих сил оставляло желать лучшего, но удача всегда была на стороне больших батальонов. Зная военные таланты графа, его офицеров и сержантов, я склонен оценивать надежды Викора на победу обоснованными.