Кукуют кукушки
Часть первая
ХАРИТОН
ХАРИТОН
I
Харитон даже не подозревал, какая беда ждет его. Жил сегодня, как и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни.
Весна в этом году почему-то запаздывала.
В дни весенних каникул начал таять потемневший, слежавшийся за зиму снег, под теплым солнцем заструились звенящие ручьи, мутная вода торопливо скатывалась в набухшую, покрытую снегом и зеленоватым льдом Бузинку. Дороги и тропки за один день развезло, на огородах зачернели грядки, на грядках поднялся чеснок и вылезли бледно-зеленые лезвия петушков — цветов, которые чуть ли не первыми чуют весну.
Речушка Бузинка — из тех, что оживают лишь весной да осенью. На лето и зиму они замирают — летом пересыхают, зимой прячутся под лед. Речка разрезает село Бузинное пополам, словно художник смелым росчерком карандаша. Зимой село спит по обе стороны ледяной полосы, над которой отчетливо чернеет деревянный мостик; весной обе половины села пляшут над бурным потоком, летом спадают к зеленой цветущей ложбине, а осенью — к мутному грязному течению. И тогда только один деревянный мост соединяет правобережные Колумбасы и левобережную Гиревку в единое село Бузинное, притулившееся к широкой пойме Десны.
Харитон знал: когда в Бузинном зажурчат ручьи, поплывет желтая бурлящая муть и побежит прозрачно-зеленоватая, чистая, как слеза, ледяная вода — скоро вскроется и Десна. А ему давно уже хочется не пропустить этот неуловимый момент, когда река проснется, сонно потянется, разорвет ледяные оковы, станет высвобождаться от зимней тяжести и бурное течение понесет крутящиеся льдины.
Каждой весной можно наблюдать это удивительное зрелище, но Харитон хотя и живет на свете не первый год и учится уже в седьмом классе, а похвастать не может, что видел, как на Десне трогается лед. Иные на этот счет отчаянно завирались, будто видели, и не один раз. Харитон обманывать не умел и врунов не терпел.
Первый знак, что Десна скоро освободится от ледяных оков, подавала Бузинка. Речка прямо на глазах набухала, покрывалась наледью, вода напирала на Десну, будила ее ото сна. Второй проверенный признак — колхоз и кооперативная лавка спешили вывезти из райцентра на склады удобрения и товары первой необходимости.
Ночевал Харитон один, мать накануне уехала в район. Пока она там выпишет и соберет все необходимое, домой вернется разве что к вечеру. Поэтому чувствовал он себя независимым: мог идти в школу, мог оставаться дома, а мог и сбегать к Десне, посмотреть, скоро ли она забушует вешними водами.
Проснулся рано — не спалось. Не умывшись — матери не было, некому пристыдить, — умял краюху хлеба с куском колбасы, запил молоком. Пока завтракал, надумал: в школу идти не обязательно. Хотя бы потому, что Мария Петровна грозилась проверить сегодня задачи. А что она будет проверять, если Харитон не решил их? Забыл. Не отлучись мама в район, она бы напомнила, а так — пусть учительница извинит — некому у них в доме, кроме мамы, напомнить Харитону о его обязанностях…
Из хаты убежал не сразу. Некоторое время мучили угрызения совести: может, все же решить задачки по геометрии? Есть еще время, не обязательно же первым являться в школу. Однако колебался он недолго. У него есть причина не идти в школу. Ладно, как-нибудь выкрутится: матери объяснит, что он нарочно решил проучить Марию Петровну, которая к нему всегда придирается, а Марии Петровне скажет, что боялся оставить хату, поскольку мамы не было дома.
На улицу выбежал без сумки, а стало быть, без книг и тетрадей. С минуту колебался: а ведь неплохо бы первому прибежать в школу. Он всегда старался прийти пораньше. И не потому, что питал пристрастие к наукам, нет, просто любил поиграть вволю с такими же, как сам, сорванцами, расквасить кому-нибудь нос или насыпать девчонкам снега за ворот. Ох, как они визжат! Такого даже в кино не увидишь и не услышишь. Но, к сожалению, время пролетало быстро, звенел звонок, не полюбившийся Харитону еще с первого класса. Не остыв от игры, возбужденный и раскрасневшийся, он врывался в класс, устало падал на чье-то место, его гнали взашей, а он виснул у кого-нибудь на плечах, его пинали, толкали под бока, в спину. Он не сердился, сносил все молча, однако успевал при этом каждому дать сдачи. И только когда в класс входил учитель, Харитон наконец добирался до своего места, плюхался с облегчением и шумно выдыхал: «Ух-х-ху!»